Опять в той же комнате у Больцани, перед окнами цветут розы, растут померанцы и вьется отцветший виноград, вокруг стен монашествующих в кельях францискан, в благочестивом farniente. Обедал в швейцарском салоне, обегал кн. Г‹орчакова›, гр. В‹иельгорскую›, О‹рловых›, записался в кабинет чтения у Vieusseux, здесь все журналы европейские. Петербургская газета, и библиотека избранная. Возобновил знакомство с московскою милой красавицей Х‹вощинской›, почти ежедневно в театре. M-me Schutz прелестна и собою, и талантом, и в своих позах; никогда музыка не производила на меня такого действия как в "Норме": Шютц превосходит, как сказывают, Пасту, для которой "Норма" сочинена была. Как мила в обхождении! Я встретил ее на бале у О‹рловых›, в галерее Питти, заговорил по-немецки и уже не расставался с ней. Какая музыка и какой голос! Какое благородство в каждом ее движении, в каждом взгляде, поступью - богиня. Я слыхал ее в Париже и в Лондоне, но только здесь увидел ее во всем блеске. 3-го дня (30 ноября) театр закрылся, и прямо со сцены уехала она в Турин, оттуда в Геную, а может быть, и опять во Флоренцию, потом в Триест, где муж ее, в Вену, Миних, Берлин и к будущей зиме в С.-Петербург. Я дал ей свою визитную карточку с именем кн. В‹яземского›, описав его милой красавице. Он не расстанется с ней. О Флоренции после: живу здесь приятно. Каждое утро с учителями, читаю Данте и Вергилия, а теперь и Никколини, восхищаюсь его стихами, особливо в "Foscarini" и в "Giovanni di Procida". Нашел новую, запрещенную здесь, его трагедию "Ludovico Sforza". Был на балах у О‹рловых›, на вечеринках у экс-короля Вестфальского и у экскоролевы неаполитанской. - Младший сын Иеронима похож более на Наполеона, нежели на отца; дочь - прелесть! в лице много выражения. Познакомился с любезной и умной принцессой Боргезе, с которой люблю беседовать, и с дочерью ее, m-me Mortemar, женою бывшего у нас волонтером. Она почти красавица, мила; но мать еще милее и пленяет умом, выражением лица и европейскою любезностию. Салон ее напомнит мне и аббатство aux bois (ГаЬЬауе aux bois de m-me Recamier), и вечера Сент-Олера. С англичанами гуляю по берегам Арно; осматриваю галереи, дворцы, виллы, древности Флоренции. Как все здесь напоминает минувшее величие средних веков… et nunc magnum manet… nomen.
Et nunc magnum manet… nomen.
Sed Fortuna fuit.
В этом стихе Вергилий - Тацит. Спешу в оперу восхищаться "Нормой". - Но вот и литературная старина-новинка, которой обязан я сыну италианского Винкельмана, графу Чиконьяра (автора истории искусств и проч.). Он продиктовал мне стихи Тасса, найденные в рукописи его, принадлежащей ныне капитану римской службы Альберти. - Тасс сочинил их на шитье, присланное ему Элеонорой - для одеяла… Рукопись сия найдена в архиве фамилии Falconieri; Альберти купил ее с аукциона и продает теперь тосканскому герцогу, который предлагает ему 450 скуднев за всю рукопись, и прислал освидетельствовать достоверность оной - каллиграфа!
Вот стихи Тасса:
Questo precioso dono,
Che ornar coll'ago ad Eleonora piacque
Lo vide Arachne e tacque…
Or se la man, che fe la piaga al cuore,
Si bello fa d'amore
Il cieco labyrinto
Come uscir ne potro se non estinto.
Прости до Рима.
Эолова Арфа.
Париж.