Катрин пришла в себя в незнакомой комнате, в которой царил полумрак, и очертания мебели были неясны. Она ощущала на себе нежную прохладу шелка, но запах от него – теплого сандала и коньяка – исходил чужой, не незнакомый, но чужой. И, видимо, именно обладатель этого запаха укрыл ее простыней, а перед этим раздел – кроме шелковой рубашки на ней ничего не было. Катрин чувствовала себя скверно – невыносимая тяжесть сдавливала виски, стены то и дело начинали вращаться вокруг нее. В комнате Катрин находилась одна, но из-за неплотно прикрытой двери доносились звуки – кто-то ходил там, стучал деревянными дверцами шкафов, доставая посуду, размешивал ложечкой сахар.
Дверь распахнулась, и на пороге возник мужской силуэт.
– Катрин, – негромко позвал он. – Ну, как ты?
Он подошел и сел на кровать. Катрин инстинктивно отодвинулась. Теперь она смогла разглядеть на его лице мягкую обезоруживающую улыбку.
– Где я? – спросила она и еле сдержалась, чтобы не застонать – каждое слово отдавалось в висках ударами молота.
– У меня, – он взял ее за ладонь. Она была настолько слаба, что не смогла отнять руку.
– Не бойся, – он погладил ее пальцы. – Ты в полной безопасности. Он не найдет тебя здесь.
– Он… арестован? – Катрин пришлось собрать остатки сил, чтобы задать этот вопрос.
– Даже не знаю, как тебе об этом сказать… К сожалению, ему удалось скрыться. Его ищут, но пока безрезультатно. Поэтому тебе лучше всего оставаться здесь.
– А Серж? Он в курсе?
– Он-то меня и послал. Откуда, ты думаешь, я узнал, где тебя искать?
– Ах да, – тихо откликнулась она. – А почему он сам не приехал?
– Он боится, что Орлов следит за каждым его шагом, – он снова погладил ее пальцы.
– Сколько сейчас времени? – спросила она.
– Два, – он бросил беглый взгляд на часы.
– Боже мой! – Катрин бросило в жар, – я так долго спала! Там Ира с ума сходит. Мне надо позвонить.
– Увы! – Он развел руками. – Мобильники наши сдохли – и твой, и мой. Я зарядку в Москве забыл – в такой спешке собирался. А здесь стационарным телефоном еще не обзавелся.
– Значит, мне надо ехать! – Катрин сделала попытку приподняться, но перед глазами все снова поплыло. Она откинулась на подушку в изнеможении, покрывшись испариной.
– Ты не можешь никуда ехать, – он бережно вытер платком пот с ее лба. – У меня есть телефон твоих друзей, я выйду и позвоню им из автомата. А ты спи. Вот, выпей таблетку. Она снимет приступы дурноты. Не бойся – это всего лишь витаминка.
Катрин осознала, что послушно глотает таблетку. «Почему он послал именно тебя?» – прошептала она, но, проваливаясь в забытье, ответ услышать не успела. Когда он понял, что она не слышит его, то уверенным движением перехватил ее руку резиновым жгутом и, нащупав вену, ввел еще одну дозу морфина. Пусть спит – пока. Пока он еще не решил, что ему делать дальше. Прошло уже больше шести часов, как Катрин упала в обморок в Летнем саду.
Он не сводил глаз со спящей Катрин. Пора на что-то решаться. Он может взять ее в любую минуту, и она будет бессильна сопротивляться. Но потом – все, что ему останется – убить. Тот ли это итог, к которому он стремился, которого добивался долгие годы? Катрин – живая, любящая, теплая – вот о чем он мечтал, скрученный выматывающей тоской по ней. Теперь узнав, что ее любовник – маньяк, она инстинктивно потянется за защитой к тому, за кем сможет спрятаться, и кто оградит ее от смертельной опасности. Но он ли тот человек, к кому Катрин качнет не знающий милосердия случай?
Он не замечал, как текло время… Без аппетита что-то пожевал и вскоре стал посматривать на часы – действие наркотика должно кончиться. И что потом? Больше морфин вводить нельзя – иначе она станет наркоманкой. Ему придется проявить твердость и не оставить Катрин ни малейшего шанса оказать ему сопротивление. Да какое, к черту, сопротивление? Она еле дышит! Не стоило травить ее морфином – ведь совершенно очевидно – Катрин обрадовалась, увидев его. Означало ли это шанс для него? Если она откликнется на его любовь – следующей инъекции не понадобится… А если нет? Сколько она протянет под такими дозами? Выдержит ли ее сердце, истерзанное Орловым и свехдозами морфина? Он почувствовал – ему не хватает музыки… Что подойдет к случаю?.. Он протянул руку и постучал по клавишам лэптопа.
«Дидона и Эней» Генри Пёрселла. Самое оно. Он погрузился в трагичные барочные переливы, касавшиеся его души, словно пальцы музыканта тугих струн арфы, заставляя сердце трепетать и плакать. Он налил себе коньяку и пил его маленькими глотками, не сводя жаркого взора с женщины, распростертой перед ним. Надо что-то решать…
– Я ничего дурного не сделала, – худенькая девушка с копной золотисто-рыжих волос в растерянности смотрела на Зубова. – Каким образом моя скромная персона могла заинтересовать уголовный розыск?
– Что вы делали пять дней назад около дома номер два по Олимпийскому проспекту? – спросил майор. Он сразу понял, что они попали в десятку. По приметам она на сто процентов подходила под описание, полученное ими от Вики Головиной – соседки Ланского. Рыжая лисичка.
