– Пятнадцать лет. Все началось на даче Катрин, куда нас привезла Олечка Вешнякова, – Антон с удивлением осознал, что за последние трое суток он второй раз рассказывает об Олечке Вешняковой, о которой даже не вспоминал несколько последних лет.
Сергеев тоже оживился:
– А это еще кто?
– Бывшая подружка Орлова. Вскоре после этого он ее бросил. Послушайте, откуда такой интерес к Орлову и Катрин? Какое они имеют отношение к тому, что произошло?
– Меня цепляют странности. Agere sequitur esse[20]! Латынь-то не забыли? – ядовито поинтересовался следователь.
Антон нахмурился:
– Вы мне экзамен по латыни решили устроить?
– Да упаси меня Господь, – замахал руками Сергеев. – Продолжим. Итак, когда вы ложились спать, Орлова в квартире не было?
– Он ушел часов в одиннадцать. Сразу после этого появился Олег. Если б не он, наверно, мы бы разбежались очень быстро – настроение Орлов испортил всем. Но Олег пришел, мы переключились на него и успокоились. Он отпустил пару едких фраз в адрес Орлова, мы поржали, и вечеринка потекла своим чередом. Все разбрелись по комнатам примерно в половине третьего.
– Не могу понять одно, – недоверчиво нахмурился следователь, – что за нужда была оставаться у вас ночевать? Вызвать такси не проблема.
Антон улыбнулся – но как-то вымученно и невесело:
– Это своего рода традиция, еще из юности, когда деньги на такси водились далеко не у каждого. Обычно веселились допоздна, при попустительстве моих предков, а потом всех укладывали спать, никого не отпускали в ночь – не дай бог с кем-то из нас что-то случится. С тех пор и повелось. А еще совместный утренний кофе.
– Понятно, – Сергееву на память пришли ночные пьянки с сокурсниками. Однажды, возвращаясь ночью с такой вечеринки в солидном подпитии, он заснул в скверике и чуть не замерз. Спас милицейский патруль, обнаруживший окоченевшего мальчишку в начале пятого утра на заснеженной лавке.
– Вы слышали, как Орлов вернулся?
– Нет. У меня здесь такая звукоизоляция, что можно из пушки стрелять – не услышишь в соседней комнате. Уж это мой папа постарался – он не выносит шума, ни малейшего, причем – это мешает ему сосредоточиться. Но ни в домофон, ни в дверь Орлов не звонил – и то, и другое слышно во всех комнатах.
– Но ключей у Орлова, конечно же, нет?
– От моей квартиры? С какой стати? – удивился Антон.
– А с такой, что как-то он должен был попасть обратно в вашу квартиру, не так ли?
– Наверно, Катрин его впустила, кто же еще? Кому он, по большому счету, еще здесь нужен? Особенно после вчерашнего скандала?
– Что еще вы слышали? – спросил Сергеев.
– Ничего, – отрубил Антон.
В голосе Сергеева послышалось раздражение:
– Но вы видели сегодня, что случилось с Астаховой?
– Послушайте, – плечи Ланского устало опустились. – Это их с Катрин дела. В них лучше не лезть. Я один раз вмешался – зарекся на всю жизнь. Он истолковал это превратно и недвусмысленно дал понять, чтобы я держался от Катрин подальше. Я даже Анне об этом не рассказывал. Он рассвирепел. Всеобщее неодобрение мы ему сегодня высказали, но разборок никто устраивать не будет – Катрин этого не хочет. Пока, во всяком случае.
– Понятно. Пусть, значит, продолжает в том же духе. Ладно… Во сколько вы проснулись утром?
– Около десяти.
– Вы слышали, как к вам в комнату заходил Рыков?
– Сквозь сон. Но не разговаривал с ним.
– А что у вас с рукой? – кивнул майор на забинтованное запястье Антона.
– Как мило, что вы спросили, – Антон поправил повязку. – Когда утром мы с Анной пришли на кухню, на полу была россыпь битого стекла – кто-то, видимо, ночью в темноте расколотил стакан.
– Вы не знаете, кто?
– Кто угодно. Любой мог встать за водой и разбить этот чертов стакан в темноте.
– Необходимо, чтобы наш врач освидетельствовал вашу рану, – сказал Сергеев.
– Делайте, что хотите.
– Также необходимо взять вашу кровь на анализ.
– Зачем?
– Антон Альбертович, чем меньше ненужных вопросов вы будете задавать, тем больше облегчите нашу работу. Где осколки?
– В мусорном ведре, где ж еще? – зло ответил Ланской.
Зубов, не говоря ни слова, встал и отправился на кухню. На глазах всей компании он расстелил на полу бумажное полотенце и вытряс на него содержимое мусорного ведра. На сиреневую бумагу вывалились блистер из-под сменного лезвия, шкурка от сыра, груда осколков и… пятимиллилитровый шприц.
– Интересно, – пробормотал Зубов, аккуратно поднимая шприц за поршень. – А это – чье?
Он обвел взглядом молодых людей, с изумлением взиравших на майора и его находку, но ответа не дождался.
– Разберемся, – произнес он, поднимаясь с колен. Он позвал эксперта и понятых, чтобы оформить улики и вернулся в кабинет. Сергеев все еще беседовал с Ланским.
– У меня еще вопрос: вы держите в доме какие-нибудь медицинские инструменты? Ланцеты, скальпели, например? – спросил следователь.
– Зачем? – недоуменно спросил Антон. – У меня не хирургическое отделение. Теперь все?
– Пока да. Хотя минуточку! – Сергеев протянул ему полиэтиленовый пакет. – Это чье?
Ланской с трудом сглотнул.
– Это ваш галстук?
– Мой. Вернее, со вчерашнего дня мой, – Ланской вытер выступивший на лбу пот.
– То есть?
