– Не похоже, что ты удовлетворен допросом Анны, – осторожно заметил Булгаков.
– Наверняка она тебе уже все доложила.
Булгаков не стал отрицать, только сделал неопределенный жест: – А ты чего ожидал?
– Того и ожидал. Но, на всяк случай, подслушал под дверью.
– Честно. Вполне в духе комиссара Мегре.
– Старикан был не дурак, – заметил Глинский не без горечи. – Все же мне казалось, я заслужил другого отношения. Учитывая, что для того, чтобы вас прикрыть два года назад, мне пришлось пойти на должностное преступление. А ваша дружная компашка, правда, изрядно поредевшая, продолжает держать меня за болвана в старом польском преферансе. Я этого не люблю. Я игрок, а не болван[80].
Сергей в недоумении нахмурился, а затем усмехнулся:
– А ты не подсматривай в замочную скважину![81]
– Маленькая ложь рождает большое недоверие[82].
Сергею надоела эта пикировка цитатами, и он решил увести разговор от Анны – ему проще было отвечать за себя:
– У тебя и ко мне остались вопросы?
– А то! – Виктор отхлебнул коньяка из бокала, который поставил перед ним оказавшийся весьма расторопным официант. – Гамарджоба, генацвале![83]
Сергей салютнул ему бокалом. – Prosit![84]
Виктор смел луковый суп за считанные мгновения, с трудом удержавшись от того, чтобы не вымазать мякишем керамический горшочек.
На смену коньяку явилось пиво – несколько жадных глотков и он с облегчением откинулся на спинку стула. – Уф! – выдохнул майор. – А вот теперь поговорим.
– Ну, давай, инквизитор, – Сергей криво улыбнулся, – допрашивай. Виктору стало неприятно и обидно: – Послушай, какого дьявола? Я перся в такую даль не для того, чтобы ты мне хамил. И если ты предпочитаешь именовать дружескую беседу допросом, а меня, своего друга, называешь подобным образом, может пусть так все и будет?
– Типа, сам напросился? – язвительно поинтересовался Булгаков.
– Именно, – подтвердил майор раздраженно. – Так что – либо фильтруй базар, либо я займусь вашей компанией вплотную, и тогда не обессудь…
– Кем конкретно займешься? Нас осталось-то всего трое. Твой покорный слуга и две измученные женщины, пережившие зверское насилие.
– А ты уверен?
– Уверен в чем? – почернел Сергей. – В том, что Анна и Катрин – несчастные жертвы садиста?
– Давай-ка проясним. Во-первых, такие ли уж они невинные жертвы?
– Да как у тебя язык поворачивается? – зарычал Булгаков.
Отлично поворачивается. Бойня в Серебряном бору была инициирована Анной Королевой – сей факт она даже и не скрывает. А что касается твоей жены, то она была готова поучаствовать. Или я что-то путаю? Иначе – что она там делала?
– Пыталась предотвратить линчевание.
– И ты вместе с ней? Как-то весьма скверно у вас получилось.
– Допустим. А что во-вторых?
– А во-вторых – у меня большие сомнения, что вас осталось только трое.
– Прекрати говорить загадками, – огрызнулся Булгаков, – а то теперь
– По-моему, я предельно ясно излагаю – как я могу быть уверен, что Рыков мертв? Тела его мы не нашли. Та же история и с Кортесом. И не трудись изображать удивление – я прекрасно слышал, как Королева тебе об этом доложила.
– И при чем тут мы? – Сергею показалось, что из-под него выдернули стул.
– Что значит – при чем? Вы были последними, кто видел этих двоих живыми? Да пусть даже не живыми, а мертвыми? Ага, задумался?! То, что мы не стали рыть эту мутную историю два года назад, вовсе не означает, что о ней все забыли.
– Откуда я мог знать, что труп, который вы нашли в подвале – не Кортес? – обозлился Булгаков. – Ты мне не потрудился сообщить.
– Не счел нужным, – сухо поправил его Виктор.
– Я думал – мы друзья.
– Так и есть. Но тайну следствия никто не отменял.
– Что это значит? Если мы все же друзья, то какого лешего ты морочишь мне голову?
– Мы нашли в подвале тело, – отчеканил Виктор. – Только это не Рыков и не Кортес.
– А кто? – Булгаков охрип мгновенно.
– Некий Иосаян Сергей Гургенович, местный житель.
– Что за хрень?! – процедил Булгаков. – Что ты несешь? Если это так, почему ты от меня скрыл?
– Счел нужным, – повторил Глинский. – Как я уже сказал, работа в моем ведомстве подразумевает секретность.
– Я не знаю, кто это. Когда мы уходили – тела Кортеса и Рыкова оставались в подвале. Как быстро вы приехали после нас?
– Спустя полтора часа.
– То есть за это время трупы Рыкова и Кортеса убрали, а этого… Иосаяна – убили?
– Как-то так. А ты сам-то видел, как Рыков умер?
– Видел, – рявкнул Булгаков. – А куда делся потом его долбанный труп – не мое, пардон, дело.
