– Здравствуйте, мадам Перейра, – медсестра на посту заискивающе улыбнулась. Моник здесь пользовалась уважением и, чего греха таить, и врачи, и медсестры побаивались сдержанную, с резким голосом и благородными манерами старуху. Почтение переносилось и на ее посетителей – мадам Перейра сопроводили в палату Моник немедля.
– Жики, дорогая, как я тебе рада! – Моник протянула к подруге худую, похожую на ветку высохшего дерева, руку, обратившись к ней, как в молодости нежным именем. Так звали суровую мадам командор только самые близкие.
– Что-то ты расклеилась, подруга, – когда Жики приложилась к щеке мадам Гризар, ей в нос ударил резкий запах лекарств, а еще – сладковатый дух тления. Ее горло сжалось от горькой неизбежности, с которой она теряла Моник. Конечно, недалек тот день, когда и сама Жики последует в темную пустоту, но прежде она останется одна – наедине с жестокой махиной – Палладой.
– Сядь, дорогая, – попросила Моник. – Не расстраивайся понапрасну. Просто сядь и выслушай меня.
– Тебе надо поберечься, – пробормотала Жики.
– У меня не осталось времени на подобную роскошь, – через силу усмехнулась Моник. – Ты должна выслушать. Есть вещи, которые меня сильно беспокоят.
Жики понимала, о чем говорит подруга. Последнее время в Ордене происходили странные, тревожные вещи – исчезали агенты, проваливались акции, расследования заходили в тупик – и это при тех технологиях, которые стали им доступны, когда, казалось бы, ничто не должно помешать беспощадным палачам. Но дела шли все хуже и хуже.
– Нам нужен приток молодых сил, – заявила Моник. – И срочно. Я хотела оставить тебе Звезду Магистра. Но теперь сомневаюсь. Ты немногим моложе меня.
Жики внутренне оскорбилась, но виду не подала – не здесь же, у одра умирающей, демонстрировать собственные уязвленные амбиции! Между тем, Моник права – ей уже хорошо за восемьдесят.
– Молчишь, – губы Моник дернулись. – Конечно, не станешь же ты спорить с той, кому осталось жить считанные часы.
– У тебя есть кандидатура? – спросила мадам Перейра.
– Есть, – прямо отвечала Моник. – Это Изабель.
Имя было вполне ожидаемым. Уже несколько лет Изабель де Бофор занимала высокий пост командора и была ровней Жики – своей крестной, всегда, однако, сохраняя почтение и уважение к мнению старой тангеры. Изабель курировала часть Западной Европы, и Францию в том числе – ответственность была гигантской.
– Тогда у меня есть кандидат на пост командора – надо же кем-то заменить Изабель, – решительно заявила Жики.
– Я знаю, о ком ты, – в голосе Моник сквозило неодобрение. – Но не думаю, что это хорошая идея. У твоей протеже совсем нет опыта полевой работы.
Господи, да откуда Моник всегда знает, что на уме у Жики? Старую тангеру это и поражало и возмущало. Хотя, с другой стороны, если учесть, какая дружба их связывает с младых ногтей, то, может, это вовсе не удивительно?
– Она много помогает мне в Фонде.
– Ты же понимаешь, работа в Фонде – не совсем то. Вернее, совсем не то.
И вновь Моник была права. Фонд помощи жертвам насилия – легальное прикрытие тайной организации – конечно, делал много полезного, но по сути был обычной !’association de bien faissance[16]. Разве можно сравнить рутинную работу в нем с грозной карательной миссией, которую несли рыцари Паллады?
– Я поддержу ее, – пообещала Жики, – если ты одобришь.
– А что говорит маршал?
– Маршал не против. Как ни странно.
– Так тому и быть. Что еще я могу сделать для тебя? – с любовью посмотрела на нее Моник. – Скажи мне!
– Я не могу ничего у тебя просить сейчас, – прошептала Жики. – Это неправильно.
– Правильно! – возразила Моник. – Другого случая не будет.
– Я бы хотела привлечь к работе одного человека.
– А с ним что не так? – слабо улыбнулась Моник.
– Он убийца, – не вдаваясь в подробности, ответила Жики.
– А-а-а, – протянула ее подруга. – Понимаю. Ты всегда была склонна к экспериментам.
– Он мог бы быть полезен.
– Степень его полезности покажет время…
– Значит, ты не против? – удивилась Жики.
– Против – не против…. Какая теперь разница, – вздохнула Моник. – Через сутки меня не станет, и мой запрет потеряет силу. Твоя ответственность, твое бремя. Ты что-то еще хотела спросить?..
– Ничего от тебя не скроешь. Помнишь моего правнука – Себастьяна?
– Младшего фон Арденна? Как же, как же! Очаровательный малыш. Просто ангелочек!
– Ангелочек недавно получил диплом Universit"atsmedizin[17].
– О-о! – Моник закатила глаза. – Поздравляю!
– Он хирург.
– Прекрасно! – кивнула Моник.
– Он хотел бы стать рыцарем Ордена.
Моник насторожилась:
– Зачем ему это?
Жики не была удивлена реакцией подруги. Обычно врачи, работающие в Ордене, приходили по зову сердца, безмерно благодарные за помощь и поддержку, оказанные им Орденом в трагическую минуту. Но молодой мужчина, почти юноша, чья карьера только начинается, желает заниматься делом, суть которого – кровь и отчаяние – поразительно и странно!
– Не понимаю, – пробормотала Моник. – Чего именно он хочет?
– Arbeiten Feldverh"altnisse[18].
– Странное желание. Но если ты одобряешь…
