— Изабель требовала у меня информацию, угрожая отправить обратно в Холуэй. И я ей доложила, что слышала. Бас, прости меня! — она закрыла лицо и зарыдала.
Серьезное лицо молодого человека, между тем, не предвещало ничего хорошего. Похоже, он обдумывал то, что услышал, и никак не мог принять решения — как ему ко всему этому отнестись. Все же, чуть поколебавшись, Себастьян подошел к ирландке и словно прикрыл ее собой от разгневанных Анны и Жики: — Успокойся, — шепнул он. Он не добавил «Meine Liebe», как обычно, и это не осталось незамеченным ни Жики, ни Бриджит. Себастьян, тем временем, обратился к мадам Перейра:
— Отдайте приказ, мадам. Пусть ваши люди найдут мужа Катрин. Хотя, возможно, уже поздно. Мне очень жаль. Нам надо идти.
— Куда это на ночь глядя? — проворчала Жики. — Останетесь здесь.
— Комната для гостей занята, Мы переночуем в отеле.
— Ну уж нет, — отрезала Жики. — Не отпущу. Если бабку не слушаешься, считай это приказом командора. Комната второй горничной пустует. Устраивайтесь там.
— Устраивайтесь? — насмешливо прищурился Бас. — То есть вдвоем?
— Комфорт не гарантирую. Кровать там узкая, — фыркнула мадам Перейра. — Все, хватит! Марш спать!
— Ты отправишь людей искать Джоша и мужа Катрин? — спросил ее Бас, прежде чем выйти из гостиной.
— Это уже не твоего ума дело, — отрезала Жики. — Спать!..
— Почему ты мне не сказала, Бриджит?..
— О чем? О том, что я предательница и верить мне нельзя ни на грош?
— О том, что Изабель заставляла тебя стучать на нас.
— Не на вас. На Десмонда. На Джоша.
— Не имеет значения.
— Это было всего пару раз. Он… он…
— Он задирал тебя?
— Задирал?
— Ну, подсмеивался?
— Подсмеивался? О нет! Он жестоко издевался над всем, что было мне дорого. Он смеялся над делом, которому я посвятила жизнь. Я ненавидела его.
— Ненависть — плохой советчик. Как и гнев.
— Легко тебе говорить.
— Не так легко, как ты думаешь. Подожди… Ты сказала — пару раз. Значит, был и второй раз? Что ты молчишь, Бриджит? Что еще ты ей говорила?
— Бас, прости!
— Я жду!
— Я… сказала ей, что девочку продолжают искать и уже почти нашли в Этампе.
— Что?
— Помнишь, прошлой осенью он отсутствовал больше суток и вернулся странный? Заперся у себя и не выходил? Я была уверена, что он встречался с Катрин, несмотря на строжайший запрет. Изабель потребовала от меня отчета. Сука, приперла меня к стенке. Сказала, что за мной уже выехала служба судебных приставов. Я испугалась и рассказала про Этамп.
— Ясно.
— У тебя такое лицо…
— Какое у меня лицо?
— Презрительное. Брезгливое.
— Не говори глупости. Ложись спать.
— Я не смогу уснуть. Мне как-то тревожно, Бас.
— Плечо болит?
— Почти нет. Я хочу выпить. У твоей бабки классный коньяк.
— Тебе принести?
— Сама схожу. Как ты думаешь, все уже легли?
— Думаю, да. Найдешь дорогу?
— Найду. Выпьешь со мной?
— Нет, не хочу. Зверски хочу спать… Может быть…
— Спи, мой милый… Бас… Я пойму, если ты не простишь меня. Вот ты уже не называешь меня «Meine Liebe». Нет ничего омерзительнее предательства. Я понимаю тебя. Я хочу тебе сказать… Бас?.. Спишь уже?.. Я хотела тебе сказать, что люблю тебя… Ладно, неважно… Завтра скажу. Или послезавтра… Где мои джинсы?.. Damnaigh![499] Дверь, ах, дьявол, больно как! Здесь, кажется, налево…
… — Qu’est-ce que tu vas faire, Jicky?[500]
— Ситуация критическая. Надеюсь, с Сержем все ж ничего не произошло.
— Может быть, ему стоит позвонить?
— Я пыталась… Номер недоступен.
— А что делать с Катрин?
— Боже мой, детка! Что делать с Сержем, что делать с Катрин! Ты бы лучше спросила, что делать с Гарреттом!
— Ты ж уже приняла решение выдать его московской полиции? Не передумала?
— И чего ради я должна передумать?
— Я не говорю, что ты должна…
— Этот человек доставляет слишком много хлопот… Я от него устала. Я думала, ты обрадуешься, что я решила от него избавиться…
— Я рада.
— В твоем голосе, детка, осуждение.
— Какое я имею право тебя осуждать?..
— Значит, осуждаешь. Странно. Ты же его ненавидишь.
— Так и есть. Но его Катрин любит.
— Как ты сказала, детка?
— Я сказала — Катрин его любит!
— А-а!..
— Что — а-а?
— Это, конечно, меняет дело… Эй! Кто там?
— Тебе показалось, Жики. Там никого нет. Все спят. Какой у тебя замечательный внук!
— Правда, замечательный.
— Ты, должно быть, им гордишься?
— Это так заметно?
— Очень заметно.
— Ничего не могу с собой поделать.
— Полагаешь, он когда-нибудь станет Магистром?
— Или маршалом?..
— Или маршалом… Дай бог, Жики, дай бог… Мне показалось, или хлопнула дверь?
— Я не слышала. Совсем глухая стала. Надо посмотреть, все ли на месте. Катрин у себя, Софи тоже. Посмотри, Бас и эта его рыжая, спят?
— Ну уж нет, Жики, сама смотри. Вдруг они там… не спят?
— Скажите пожалуйста, не спят… Bon, поздно уже. Иди к себе.
— А ты?
— Я еще посижу, подумаю.
— А как же Серж?
— Я уже распорядилась, его ищут. И я продолжаю ему звонить.
