Сейчас же человек двадцать принялись обнимать Мержи и предлагать свои услуги.
– Были ли вы уже на войне, друг мой Бернар? – спросил адмирал. – Слышали ли когда-нибудь гром пищалей?
Мержи, покраснев, отвечал, что он еще не имел счастья сражаться за веру.
– Поблагодарите лучше судьбу, молодой человек, что вам не пришлось проливать кровь своих сограждан, – сказал Колиньи с важностью, – благодарение Богу, – прибавил он со вздохом, – гражданская война прекратилась! Вера вздохнула свободнее, и, более счастливый, чем мы, вы обнажите вашу шпагу только против врагов вашего короля и вашей родины. – Затем, положив руку на плечо молодому человеку: – Я уверен, вы оправдаете ваше происхождение. Согласно намерениям вашего отца, сначала вы будете служить среди дворян моей свиты. Когда же мы встретимся с испанцами, овладейте их знаменем – и вы получите чин корнета в моем полку.
– Клянусь вам, – решительно воскликнул Мержи, – при первой же стычке я буду корнетом, или же у моего отца не будет больше сына.
– Хорошо, мой храбрый мальчик, ты говоришь как говорил твой отец. – Затем он подозвал своего управителя. – Вот мой управитель, мэтр Самюэль. Если тебе понадобятся деньги на экипировку, ты обратишься к нему.
Управитель отвесил Мержи поклон, но тот поспешил поблагодарить и отказаться.
– Мой отец и мой брат, – сказал он, – дают мне вполне достаточно на содержание.
– Ваш брат?.. Капитан Жорж Мержи, который еще со времен первой войны отрекся от веры?
Мержи печально опустил голову; губы его пошевелились, но слов не было слышно.
– Он храбрый солдат, – продолжал адмирал, – но что значит храбрость без страха Божьего! В вашей семье, молодой человек, вы можете найти и образец, которому должно следовать, и пример, которого следует избегать.
– Я постараюсь подражать славным подвигам моего брата… а не его перемене.
– Ну, Бернар, приходите ко мне почаще и считайте меня своим другом. Для добрых нравов место здесь не очень благоприятное, но я надеюсь скоро вывести вас отсюда и провести туда, где будет возможность заслужить славу.
Мержи почтительно поклонился и отошел в толпу приближенных, окружавших адмирала.
– Господа, – произнес Колиньи, продолжая разговор, прерванный приходом Мержи, – со всех сторон я получаю добрые вести. Руанские убийцы потерпели наказание…
– А тулузские не подверглись каре, – сказал старый священнослужитель с мрачной и фанатической наружностью.
– Вы ошибаетесь, сударь. Известие пришло ко мне только что. Кроме того, в Тулузе учреждена смешанная комиссия[27]. Его величество каждодневно дает нам доказательства того, что правосудие одинаково для всех.
Старый священнослужитель покачал недоверчиво головой.
Какой-то седобородый старик, одетый в черное бархатное платье, вскричал:
– Его правосудие для всех одинаково, да. Шатильонов, Монморанси и Гизов, всех вместе, Карл и достойная его мать хотели бы уничтожить одним ударом!
– Выражайтесь более почтительно о короле, господин де Бонисан, – строго сказал Колиньи, – забудем, забудем наконец старые счеты. Да не будет сказано, что католики лучше, чем мы, применяют Божественный завет – забывать оскорбления.
– Клянусь костями моего отца, им это легче сделать, чем нам! – пробормотал Бонисан. – Двадцать три замученных моих родственника не так легко выйдут у меня из памяти.
Он продолжал еще говорить с горечью, как вдруг дряхлый старик, с отталкивающей наружностью, закутанный в серый, до дыр протертый плащ, вошел в галерею, пробрался через толпу и передал запечатанную бумагу Колиньи.
– Кто вы такой? – спросил тот, не ломая печати.
– Один из ваших друзей, – отвечал старик хриплым голосом. И сейчас же вышел.
– Я видел, как этот человек сегодня утром выходил из особняка Гиза, – сказал какой-то дворянин.
– Он колдун, – сказал другой.
– Отравитель, – сказал третий.
– Герцог Гиз подослал его отравить господина адмирала.
– Меня отравить? – сказал адмирал, пожимая плечами. – Отравить меня посредством письма?
– Вспомните о перчатках королевы Наваррской![28] – воскликнул Бонисан.
– В отравленные перчатки я так же не верю, как в отравленное письмо, но верю, что герцог Гиз не может совершить низкого поступка.
Он собирался распечатать письмо, как вдруг Бонисан бросился на него и вырвал письмо из рук со словами:
– Не распечатывайте его, иначе вы вдохнете смертельный яд!
Все присутствующие стеснились вокруг адмирала, который делал некоторые усилия, чтобы освободиться от Бонисана.
– Я вижу, как из письма выходит черный дым! – закричал чей-то голос.
– Бросьте его, бросьте его! – раздался общий крик.
– Отстаньте от меня, сумасшедшие! – говорил адмирал, отбиваясь. Во время этой в своем роде борьбы бумага упала на пол.
– Самюэль, друг мой, – воскликнул Бонисан, – покажите себя верным слугой! Вскройте-ка этот пакет и передайте его вашему господину, только после того, как убедитесь, что оно не содержит в себе ничего подозрительного.
