Хроники 1340–1350 полностью

Когда король Филипп Французский, проследовав через Эрен, прибыл к Бланш-Таку, ему сказали, что король Англии уже переправился. Крайне этим расстроенный, он очень удивился: кто мог указать врагу этот брод? Затем, вместе с монсеньором Жаном д’Эно и некоторыми из своих ближайших друзей, он прибыл ночевать в Абвиль, расположенный неподалеку. Король отдохнул в Абвиле примерно два дня, а его люди расположились в округе. Тем временем король Эдуард Английский уже достаточно отдохнул в Нуайеле. Поэтому, вернув госпоже Омальской ее землю, он выступил из Нуайеля со всеми своими людьми. Они поехали в сторону Креси и разорили на своем пути Кротуа, Рю и Вабан.

И вот прибыл король в Креси, пройдя через лесок, который там растет. Между Креси и Лабруа есть одна прекрасная равнина: именно на ней и в самом Креси расположился король Англии со своими людьми. Они испытывали желание прийти под Кале, чтобы осадить этот город и замок, а также дать отдых себе и своим лошадям, которые нисколько не отдыхали вот уже шесть недель и потому охотно бы отдохнули.

В то время как король Англии двигался в сторону Лабруа и Креси, французский король Филипп преследовал его, как угорелый, до тех пор, пока не прибыл в Лабруа одним субботним утром. Французы расположились как можно ближе к королю Англии. Теперь противников разделял только лесок, росший в одной из сторон, и при этом у короля Франции было добрых 200 тысяч человек.

Когда король Франции раскинул лагерь и рассмотрел вражеское войско, то решил, что король Англии не рискнет вызвать его на битву, находясь в такой близости от него. И сказал он монсеньору Жану д’Эно и своим людям, что желает сражаться, поскольку видит своих врагов. Некоторые его поддержали, а некоторые — нет, так как была суббота. Тем не менее монсеньор Жан и другие бароны ему говорили: «Сир, поступайте по своей воле: мы последуем за вами». Тогда король построил свои рати и отдал первую из них под начало Отона Дориа, который был капитаном 90 латников и 120 арбалетчиков — сплошь генуэзцев и добрых воинов. Во второй рати, по тысячам и сотням, стояли ополченцы из Реймса и других городов. Третью рать, состоявшую из латников, возглавляли король Богемии, его сын Карл, граф Алансонский, граф Фландрский и граф Блуаский. В четвертой рати находились герцог Лотарингский, граф Бламонский[1705], граф Зальмский, граф Сансеррский, виконт Туарский, великий приор Франции и виконт Вантадурский. В пятой рати находился сам король Франции с монсеньором Жаном д’Эно, а также многие бароны, графы, герцоги и рыцари из королевского совета, коих я не могу перечислить поименно. Там было столько дворян, не считая других людей, что можно было бы подивиться, глядя и любуясь на их богато украшенное вооружение, — если бы только погода была хорошая и ясная. Однако шел дождь.

В то время как король Франции с хорошим знанием дела строил свои рати, король Эдуард Английский так же быстро построил свои. Из лучников он сформировал только две рати по двум сторонам в виде прикрытия[1706]. В середине между ними должны были находиться принц Уэльский, граф Уорик, граф Нортгемптон, граф Арундел, граф Саффолк, а также большое количество знатных рыцарей и отборных латников — все пешие. Знамя принца держал монсеньор Ричард Фитц-Саймон[1707], очень отважный и доблестный рыцарь. Это знамя было четырехпольным, с гербами Франции и Англии о серебряных полосах. Отец принца, король Эдуард Английский, должен был, не двигаясь, находиться позади. Епископ Даремский, монсеньор Годфруа д’Аркур и многие другие знатные сеньоры, рыцари и оруженосцы, а также лучники и латники сидели на своих щитах в ожидании милости Нашего Господа и победы в бою; а походное снаряжение и лошади находились у них в тылу. Когда все были готовы на той и на другой стороне, два войска начали сближаться. Король препоручил своего сына, принца Уэльского, Господу, Богородице и монсеньору Святому Георгию, чтобы они дали ему вернуться из битвы живым, и, благословив, перекрестил его.