Утром она встала раньше короля и послала к прево Парижа своих доверенных людей с оной грамотой, которая содержала вышеназванный приказ. И когда прево ее прочел, то был так расстроен, что сильнее некуда. Придя в дом к названному Рыцарю Зеленого Льва, прево застал его в спальне как раз тогда, когда он поднимался с постели. Рыцарь приветствовал своего кума, прево Парижа, и сказал ему «добро пожаловать!» Тут прево расплакался и сказал: «
Когда рыцарь увидел эту грамоту и понял, что в ней заключена его смерть, то ужаснулся и сказал прево, своему куму:
«Против этого нет никаких средств, и от вас тут ничего не зависит. Однако я никогда не совершал измены в отношении короля, из-за которого должен теперь принять смерть. И если вы позволите, чтобы я переговорил с ним и попытался оправдаться, прежде чем меня казнят, то окажете мне очень большую любезность».
Прево, искренне его любивший, ответил:
«Даже если мне придется принять смерть вместе с вами, я всё равно отведу вас к королю!»
Затем они вышли из дому и направились туда, где находился король, который еще ничего не знал о случившемся. Когда он их увидел, то оказал им очень теплый прием и спросил:
«Что с вами?! Вы мне кажетесь очень испуганными!»
Тут вручили они ему грамоту, скрепленную его тайной печатью. Просмотрев ее, король пожелал узнать, откуда это исходит, и заподозрил, что тут не обошлось без его жены. Поэтому затворил он ее в одном укромном покое и силой принудил сознаться во всех ее кознях. И поколотил ее король факелом так, что чуть не убил. После этого случая ему пришлось всегда хранить свою печать запертой на два ключа — и ему, и всем другим королям, которые правили во Франции по сию пору. Рыцарь же вернулся к себе, полностью свободный и избавленный от опасности. Однако оставим этот рассказ и поведаем о другом коварном замысле королевы.
Во времена короля Иоанна[1784], сына короля Филиппа де Валуа и названной королевы, архиепископ [Руанский] де Мариньи долгое время находился под Бордо и держал его в осаде. Затем он вернулся назад, ни в чем не преуспев. И когда он прибыл ко двору, королева, которая его смертельно ненавидела, сделала ему приветственный знак рукой и молвила:
«Милый отче, вы пережили много невзгод, лишений и трудных ночей ради блага этого королевства. Мы с моими дамами окажем вам самый теплый прием и сделаем всё, чтобы вы хорошо отдохнули. Ведь вы этого весьма заслуживаете! Завтра мы приготовим для вас горячую ванну, — она вам необходима».
Архиепископ всеми силами стал отказываться, но все-таки был вынужден уступить. Затем, расстроенный из-за того, что не смог отказаться, он сказал об этом герцогу, сыну королевы. Тот ему ответил:
«Милый отче, я приму ванну вместе с вами», — а затем сказал своей матери: «Велите приготовить две ванны: одну — для нас, а другую — для архиепископа».
Тогда королева очень сильно огорчилась, и была бы рада уклониться от этого, но не смогла.
Когда, в соответствии с приказанием, ванны были готовы, герцог сказал архиепископу:
«Милый отче, вы войдете в мою, а я — в вашу».
Услышав это, королева окончательно расстроилась и, страшась за жизнь своего сына, сказала ему, чтобы он ни в коем случае так не делал. Тогда поняли все, что тут есть какой-то злой умысел. Герцог взял одну собаку и бросил ее в ванну архиепископа. Собака выскочила оттуда и умерла у всех на виду.
Узнав об этом, король разгневался. И была королева вновь заперта в комнате и избита факелом, как прежде.
Теперь оставим рассказ об этих кознях и поговорим на другую тему.
(
[Эта грамота, не имеющая точной датировки, свидетельствует о том, что королева активно вмешивалась в дела государственного управления].
