Наш мир — лишь одно из Отражений Амбера... Есть лишь две Истиные Сущности — Амбер и Хаос. Роджер Желязны в своей грандиозной эпопее много оставил недосказанным. Например, с чего все начиналось, как в тени Хаоса начал зарождаться Свет... Четыре книги Джона Бетанкура повествуют о том, как беженец Хаоса и его сын решили создать новый мир, совершенно иной... Об этом блестяще написал Джон Грегори Бетанкур. Королевство Амбер не найдешь ни на одной карте. Оно таинственно, загадочно, но нет мира более реального, чем Амбер. Остальные миры, включая Землю — лишь его Тени. Исключение — Царство Хаоса. Оно и Амбер — как отрицательный и положительный полюса мира. Амбер — мир меча, Хаос — мир магии. Огненный Путь — символ Амбера. Логрус — символ Царства Хаоса. Но это не просто символы, не просто источники силы и могущетсва. Они — Боги этих миров, на их противоборстве держится все сущее. Девять детей загадочно исчезнувшего короля Амбера Оберона — потенциальные наследники престола. В их отношениях нет теплых чувств, нет понимания и доброты. Они плетут интриги друг против друга, убивают, предают, не ведая о вещах более глобальных, чем жажда престола...Первая половина Хроник Амбера повествует от лица Корвина — одного из членов царствующей в Амбере семьи. Он, владелец мифического меча Грейсвандир, обладая высшим мастерством фехтования и достаточным умом и коварством, имеет все шансы стать правителем Амбера. Но пройдя через множество побед и поражений, ему суждено узнать, что его роль в истории Амбера — действительно колоссальна, но не в качестве короля... Вторая половина Хроник Амбера повествует от имени Мерлина — сына Корвина и Дары из Царства Хаоса. В Мерлине течет кровь двух миров. И та и другая — королевская кровь. Сам он — маг, что впрочем в Царстве Хаоса столь же заурядно, как и владение мечом в Амбере. Постепенно решая навалившиеся вдруг на него проблемы, Мерлин оказывается на распутье — все силы мира призывают его сделать выбор между Амбером и Хаосом, что навеки склонит чашу весов, выведя мир из состояния равновесия.Содержание:Книги Оберона:1. Джон Грегори Бетанкур: Заря Амбера (Перевод: Оксана Степашкина)2. Джон Грегори Бетанкур: Хаос и Амбер (Перевод: Н. Сосновская)3. Джон Грегори Бетанкур: Правь Амбером! (Перевод: Оксана Степашкина)4. Джон Грегори Бетанкур: Тени Амбера Пятикнижие Корвина:1. Роджер Желязны : Девять принцев Амбера 2. Роджер Желязны : Ружья Авалона 3. Роджер Желязны : Знак Единорога 4. Роджер Желязны : Рука Оберона 5. Роджер Желязны : Двор Хаоса Пятикнижие Мерлина:1. Роджер Желязны : Знамения судьбы 2. Роджер Желязны : Кровь Амбера 3. Роджер Желязны : Знак Хаоса 4. Роджер Желязны : Рыцарь Отражения 5. Роджер Желязны : Принц Хаоса
Посвящается Роджеру Желязны —
единственному истинному
Повелителю Амбера,
Уоррену Лапинэ,
визионеру и другу,
и миллионам тех,
кто странствовал по Амберу
и Владениям Хаоса — лишь благодаря
вам все это стало возможным.
Я чувствовал, как мир вокруг меня раскачивается и извивается, словно ветви ивы под порывами шквального ветра. Странные цвета, перетекающие друг в друга, немыслимо искаженные геометрические фигуры, узоры, узоры, узоры… Мое зрение то прояснялось, то его вновь заволакивало пеленой — раз за разом, в каком-то странном, неуловимом ритме.
«Ко мне…»
Голос… Откуда он исходит? Я обернулся. Мир превратился в хоровод разноцветных пятен.
«Придите ко мне…»
Голос тянул меня за собой.
«Придите ко мне, сыновья Хаоса…»
Я последовал за этим зовом, через край непрестанно изменяющихся узоров и цветов, к башне из черепов, и человеческих, и невесть чьих. Я протянул руку, желая коснуться стен, но пальцы мои прошли сквозь кости, как сквозь туман.
«Они ненастоящие».
Видение? Сон?
«Скорее уж ночной кошмар». Эта мысль пришла откуда-то из самых глубин моего существа.
«Ко мне…» — продолжал взывать голос.
Я отдался этому зову и поплыл вперед — сквозь стену из черепов, к сердцу башни.
Внутри башня была заполнена дрожащими, колеблющимися тенями. Когда глаза мои начали приспосабливаться к темноте, я разглядел винтовую лестницу из костей, идущую вдоль стен. Вверху она уходила в непроглядную тьму, а внизу погружалась в густую, пульсирующую красную пелену.
Я поплыл вниз, и пелена обернулась кругом факелов; в круге находилось пять человек. На четырех из них были серебристые кольчуги неведомого мне образца. Они держали за руки и ноги пятого, распластанного на алтаре — огромной глыбе серого мрамора, испещренной замысловатым золотым узором. Грудь и живот несчастного были вскрыты, а внутренности разложены на алтаре, словно некий авгур читал по ним будущее. Внезапно жертва содрогнулась, и я понял: его держат потому, что он все еще жив.
Я инстинктивно потянулся за мечом. В другое время я набросился бы на палачей; порядочность и честь требовали, чтобы я попытался спасти несчастную жертву. «Но ведь он же ненастоящий», — напомнил я себе. Все это было видением. А может — лихорадочным бредом. Или предчувствием.
Я заставил себя подойти поближе и пригляделся к умирающему, пытаясь рассмотреть его лицо. Уж не я ли это? Не возвещает ли это видение мою смерть?
С некоторым облегчением я обнаружил, что на алтаре все-таки лежит кто-то другой. У жертвы были темно-карие глаза, а у меня — цвета морской волны. Да и волосы у него были светлее, чем у меня, а кожа — нежнее. Это был юноша, едва перешагнувший порог детства — ему было никак не более пятнадцати.
— Кто ты? — прошептал я, обращаясь скорее к себе, чем к нему.
Несчастный повернул голову в мою сторону.
— Помоги… — произнес он одними губами. Он смотрел прямо на меня, и мне почудилось, будто он видит меня.
Я потянулся к нему, но рука моя прошла сквозь его тело и погрузилась в камень алтаря. Уж не превратился ли я в призрак, в бессильное существо, вынужденное смотреть на творящиеся зверства и не имеющее возможности сделать хоть что-нибудь?
Я высвободил руку из алтаря. По пальцам пробежало легкое покалывание, какое появляется при восстановлении кровообращения, все. Я не мог ему помочь.
Юноша отвернулся. Тело его снова содрогнулось, а по щекам покатились слезы. Но он не кричал. Храбрый мальчик. Храбрый и сильный.
— Мужайся… — прошептал я.
Он не ответил. Его затрясло, и юноша закатил глаза.
А меня захлестнула бешеная, безудержная ярость. Почему я очутился здесь? Почему я вынужден смотреть на все это? Что может означать это видение?
Я посмотрел на солдат, надеясь прочесть на их лицах хоть какое-нибудь объяснение, и вдруг осознал, что они — не люди. Их суженные глаза поблескивали красным. Наносники и наланитники шлемов скрывали лица, но не могли скрыть радужных чешуек на подбородках и вокруг губ. Я никогда прежде не видал подобных существ. Должно быть, в их жилах текла змеиная кровь — ведь насколько же хладнокровным и бессердечным нужно быть, чтоб умертвить мальчишку столь жутким образом. Распростертая на алтаре жертва содрогнулась в последний раз и застыла недвижно. Солдаты отпустили его.
— Лорд Зон, — хрипло произнес один из солдат.
В сгустке тьмы у дальней стены что-то шелохнулось. Открылись огромные глаза — узкие, как и у солдат, только более крупные и широко посаженные, — и дважды моргнули. Существо пошевелилось, и свет факелов блеснул на серо-стальной чешуе и острых когтях; у существа было четыре лапы, длинные и тонкие.
Внезапно меня пробрал озноб, а с ним пришел слепой, нерассуждающий ужас. Мне захотелось с криком кинуться прочь из этой башни. Но я все-таки сдержался и остался на месте. Я смотрел на это существо и понимал, что передо мной истинный враг — враг всего рода человеческого.
