Сэнсю сделала паузу для того, чтобы передохнуть и обвести нас взглядом. Затем подолжала: – Вариант противоположный. Мы постепенно зажимаем гайки там, где уже собраны испытуемые. Создаются безжалостные условия существования, затем подбрасывается наделенный жаждой власти хитрый злодей. Смертник, прославившийся коварством и жестокостью в самые кровавые века. Злодей устраивает революцию на месте и дорывается до власти. Судьба злодея нас дальше волнует только в смысле его дальнейшего наказания. А в качестве замены всегда найдётся кто-нибудь, ещё хитрее, мерзче и кровавее. Этого добра у них там хоть отбавляй. В процессе – неразбериха, кровопролитие, голод и мор. В результате рабство. Гении и экстремисты систематически отбираются и уничтожаются, особо везучие умудряются вырваться в тот же Новый Свет. Оптимальные условия в сем ходе истории создаются для хитрых, серых, бездарных, мелких и примитивных личностей, которые умеют проявиться только в отталкивании на пути к кормушке более ярких, но слабых физически или не столь хитрых. В любых ли случаях приведёт к задержке и конечной остановке развития или вероятны альтернативы? Будем наблюдать.
Мы молча внимали. В моем мозгу билось: "Мы создаем... Мы подсовываем... Будем наблюдать..." и всё отчетливее вырисовывался образ Сейтана женского пола. К собственному ужасу, я начал понимать, что прежние догадки, ранее лишь сверкавшие в уме, обрастали ясными чертами и оказывались единственно верными.
Выходит, все, что я придумал раньше и вложил в нытье Ильи-Илиэля... Так это я-то глупец? Да я же гений! Вот теперь мне по-настоящему стало страшно! Я хотел одного: быть обыкновенным, вроде остальных мужей, которым не грозило ни излишнее знание, ни терзания совести из-за него: дураком, невежей, тупицей. Я мечтал только о вожделении производить детей, потугах хлопать крыльями и стремлении молчать, молчать, молчать... Я молился про себя, чтоб они избавили меня от мыслей... И от голоса... И от рвения записывать...
Сэнсю тоже явно заботили размышления, которых она не высказывала. Однако, Великая Мать обвела нас отрешенным взором: – Вопросы есть?
Люцифер, как прилежный ученик, поднял руку.
Сэнсю кивнула.
– Выходит, и наш мир кто-то создал с целью эксперимента? Кто и чего ради?
Сэнсю тяжело вздохнула: – На подобные вопросы мы ищем ответы многие эпохи. – Она улыбнулась, как будто её осенила идея: – Давайте искать вместе. Может, кто-то из молодежи, не тратя лишних слов и не используя расплывчатых штампов типа "добро" и "зло"предложит конкретный ответ, например, на такой вопрос: что является основой любого творчества?
Пока Сэнсю обводила всех взглядом, всегда готовые к словесной перепалке Иош, Бодэхай, Алхэ и Люцифер без особых мудрствований выступили одновременно.
– Это любовь, – отрапортовал Иош. В зеленых глазах сверкнула тревога.
– Это удовольствие, – безмятежно улыбнулся Бодэхай. Глаз он так и не открыл, только чуть затрепетали ресницы.
Я сам испытывал удовольствие, созерцая его и зная, что это мой сын.
– Это самоутверждение! – запальчиво выкрикнул Алхэ. Огромные черные очи полыхнули надеждой.
Я вторично почувствовал удовольствие. И надежду.
– Это мятеж. – Люцифер нагло ощерился. В желтых глазах плясали веселые озорные искорки, но где-то на самом дне почти ощутимо материализовывалась звериная сущность, которую я замечал в нем впервые.
Мне оставалось порадоваться, что уж к нему-то я отношения не имею. И даже не хотелось распознать, кто именно произвел на свет этого типа.
– Ну что же, каждый из вас по-своему прав, – Сэнсю ласково кивнула всем четверым: – Предлагаю следующий вопрос. Что является конечной целью творчества?
– Общее счастье, – мечтательно протянул Иош.
– Нирвана, – спокойно улыбнулся Бодэхай. От глаз у него остались одни щелочки.
– Справедливость?! – почему-то вопросительно-недоверчиво рубанул Алхэ.
– Власть, – мстительно усмехнулся Люсик.
– И снова каждый прав, – поддержала их Сэнсю. Остальные внимали. – И все не правы, – продолжила Великая Мать: – Это результаты промежуточные. А конечные...
Все молчали. Иош и Люсик перехлестывались взглядами, выражая полную нетерпимость друг к другу и не принимая всерьёз взволнованного Алхэ и безмятежного Бодэхая.
Сэнсю сделала паузу, а потом и вывод: – За спиной у нас опыт. Впереди вечность. Думайте.
И тут я не выдержал. В голове словно что-то взорвалось. Я гений и пусть делают со мной, что угодно. Я должен высказаться и познать правду. Будь, что будет.
– Говори, – кивнула Сэнсю на мою поднятую руку.
– Кто такой Сейтан? Его тоже мы подсовываем?
В глазах Сэнсю взорвалось признание. Да! Я правильно понял. Они не просто находят какого-то неведомого Сейтана, чтобы запихнуть в низший мир в качестве пятой колонны. Я широко раскрыл глаза, выплеснув в них последний вопрос, застрявший в глотке. Услышал все-таки кто-то из них мою молитву, хоть речи в последний момент лишил. Сэнсю молча же кивнула. И покивала несколько раз.
