В подвал забежал Сомов, в одной руке державший свешанный с плеча автомат, а другую прижатой к животу – часть формы была окровавлена. Командир сразу же подскочил к подчиненному.
– Все в порядке, Сергей Олегович. Я, наверное, в разгрузке родился! Пуля по ремешку прошла, только кожу зацепила, сбоку. Крови немного и все.
– Удивительно. Как же тебе свезло-то…
– Если бы свезло, вообще бы не задело, товарищ Майор… Кхм, докладываю: основные силы противника разбиты. Осталось четыре человека. После вашего объявления они скрылись за территорией комплекса, вместе с оружием. Также мы нашли их грузовик, переоборудованный в газовую камеру. Детали двигателя должны подойди для наших машин. Ремонтники обрадуются.
– Доклад принял, капитан.
– К-капитан?! – Переспросил застывший от удивления мужчина.
– Так точно. За проявленные заслуги, Сомов, награждаю вас званием капитана Российской Армии.
– Благодарю, товарищ Майор! Вот только…
– Да. Что там с плохими новостями. Сколько нас осталось?
– Трое. Всего трое. Еще снайпер выжил, Богратионов. Молодец, хорошо отработал.
– Дерьмо! Все полегли… Гребаные чиновники… Чтоб им всем в Аду…
– О чем вы?
– Потом расскажу. Ладно, операция почти закончена. Ничего интересного в этом бункере нет. Пойдем отсюда. Эти четверо, наверняка, сейчас с силами соберутся и ответят нам. Нужно доделать работу. Скольких людей эти сволочи истребили…
– Товарищ… Сергей Олегович, скажите честно: зачем мы на эту базу напали? Грузовики бы все равно починили, без дополнительных деталей, просто дольше времени бы заняло. А подобных боевиков мы всю дорогу стороной обходили, в целях безопасности
– Сомов… Мы уже подходим к точке назначения. Осталось немного. Эта группа могла представлять опасность для наших войск и беженцев. Нужно было их ликвидировать…
– Шутник вы. Никак не успокоитесь с той галлюцинацией?
– Ты смотри лучше, головой не ударься. Потолок здесь низкий, дверь так по-дурацки закреплена…
– Какая у нас следующая контрольная точка по плану, товарищ командир?
– Небольшой населенный пункт. В штабе мне говорили, что он – одно из возможных мест продвижения войск противника. Даже если так, то было это давно. Городок небольшой совсем,
На фоне почти затихших шагов поднявшихся наверх военных в радиоэфире возникли новые ноты шипения, которые затем вылились в прерывистые и неразборчивые слова:
Саня поднял меня рано. Выспаться на этот раз нормально не удалось. Как поднялся – пару раз чихнул, высморкался. Бывает у меня такое. Голова потяжелела. Самочувствие не очень, тело постанывало. Всегда так, когда мало проспал. За окном было достаточно холодно. Его вопросы во время завтрака я игнорировал, дав понять, что не в настроении. Хотя лично он тут был совсем не при чем и сделал все правильно. За ночь небо скрутили серые облака. Не грозовые тучи, но и не белокрылые лошадки. Нечто среднее. Уже светлело. Напарник доложил, как несколько раз слышал завывания каких-то животных. Вдалеке. Сказал, по звукам было похоже на волков, только каких-то «более стремных». Хрен его знает, в общем. Сил у меня почти не было. Эта ночь прошла очень тяжело и быстро, оставив меня помятым. Дурацкие сны… Когда мы отошли от хибарки где-то на километр, далеко в туманном горизонте на востоке, робко и недоверчиво, высокие холмы, вместе с частью облаков, стали обретать сиреневый окрас. Сквозь мутную предрассветную пелену начали проглядывать голубенькие и желтенькие лоскутки небесного свода, что меня значительно обрадовало: на этом холсте природы я смог разглядеть, или, скорее даже,
– Все-таки отличное сегодня утро… – Произнес я вслух, – Ты так не считаешь?
– Чего это с тобой? Ты как проснулся – вообще никакой, хмурый. А тут вдруг утро у него отличное…
– У всех иногда скачет настроение.
– Утро действительно хорошее. Красота.
– Ты часто любовался рассветами и закатами, или просто окружающим миром до Катаклизма?
– Не-а… – Сашка погрустнел, – Как-то времени не было. Не обращал внимания. Сам понимаешь, всегда куча дел, учеба, работа… Суета, одним словом.
– Это да. В наше время человек слишком погряз в своих делах. Они затянули его очень глубоко, заставив выставить на первый план собственные нужды и проблемы. А вся планета оказалась где-то на задворках сознания. Он уже не видит вокруг себя ничего, кроме того, что уже и так знает.
– Это как это? Что ты хочешь этим сказать?
