С того времени как первый из рода Тормено сжег мой город, я никуда не исчез. Мой взгляд не помутнел, а когти не затупились. Я пришел из Арборы и поклялся вечно мстить всем Тормено. Но долгое время я был лишь детской страшилкой из старинных сказок. Вор серебра и непослушных детишек. До тех пор, пока Милан Тормено, дабы позлить отца, по своей глупости не оживил меня… Юнец даже не знал, что обладает таким сильным даром. Даром, который сгубит его и всех, кто ему дорог. И теперь я мчусь на крыльях ярости и мести. И нет в этом мире того, кто сможет сразиться с кошмаром, таким же древним, как этот мир, – с Человеком-вороном…
Электронная версия создана по изданию:
Хеннен Б.
Хроники Азура. Огненная сага: роман / Бернхард Хеннен; пер. с нем. А. Марченко. – Харьков: Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», 2019. – 544 с.
Відтоді як перший з роду Тормено спалив моє місто, я нікуди не зник. Мій погляд не потьмянів, а кігті не затупилися. Я прийшов з Арбори і поклявся вічно мститися всім Тормено. Але тривалий час я був лише дитячою лякачкою зі старовинних казок. Крадій срібла та неслухняних дітлахів. Доти, доки Мілан Тормено, аби подратувати батька, зі своєї глупоти не відживив мене… Юнак навіть не знав, що має такий сильний дар. Дар, який згубить його і всіх, хто йому дорогий. І тепер я мчу на крилах люті й помсти. І нема в цьому світі того, хто може стати до бою із кошмаром, таким самим давнім, як цей світ, – з Людиною-вороном…
Переведено по изданию:
Hennen B. Die Chroniken von Azuhr. Der Verfluchte: A Novel / Bernhard Hennen. – Frankfurt am Main: FISCHER Tor, 2017. – 572 p.
Перевод с немецкого
АРБОРА, АТРИУМ ЗА ОКТАГОНОМ, РАННИЙ ВЕЧЕР, 7-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА ЖАРЫ, 53-Й ГОД ПЕРЕД ВТОРЫМ ВОСХОЖДЕНИЕМ САСМИРЫ НА ПРЕСТОЛ
Переливающиеся перья светились в лучах заходящего солнца. Капли крови искрились, словно рубины вокруг откушенной головы павлина.
– Като!
Это был не крик, а скорее тяжелый вздох.
Кровавые отпечатки лап на плитах из песчаника выдавали убийцу павлина, который убежал за колодец и утащил за собой труп птицы.
Люцио вышел из узкого прохода сзади атриума. Буквально минуту назад он был в приподнятом настроении, так как на вечернее служение пришло почти в два раза больше верующих, чем обычно. Люцио рассказал им легенду о Человеке-вороне, замечательную историю о том, как в конце концов справедливость всегда побеждает зло, царящее в мире.
Разумеется, он понимал, что большинство посетителей храма просто скрывалось от томительной вечерней жары в прохладном куполообразном здании октагона. Но это не имело значения: у него было семнадцать слушателей – такое количество людей уже давно не приходило в храм. Слишком уж много соблазнов предлагала Арбора. В других городах ходили слухи, что даже у попрошаек в Арборе было достаточно денег, чтобы посещать бордель.
Люцио ограничивал себя. Он был верховным священником и женатым человеком. С тех пор как его жена Сибелла вместе с их сыном Нандусом уехала в поместье своего брата в горах, Люцио довольно часто размышлял о соблазнах публичного дома. Но он ни разу не поддался искушению, так как слишком хорошо знал – из признаний исполненных раскаяния верующих, – чем впоследствии могли обернуться сладкие подарки ночи.
Люцио вышел во внутренний дворик и поднял голову павлина. Роскошные кобальтовые перья окружали мертвые глаза цвета обсидиана.
Люцио подумал, что после возвращения Сибеллы ему будет невесело. Его жена любила дерзкого павлина и подкармливала его виноградом и мелко порезанными кусочками яблок. При этом Люцио она уже давно не приносила порезанных фруктов…
– Като?
Коту лучше было не попадаться на глаза Сибелле, в противном случае одноухий охотник рисковал превратиться в начинку для пирожков, предназначенных для следующего кормления бездомных. Люцио решил, что нужно поймать кота и отдать его на пару месяцев в крепость рыцарей.
– Като? А ну-ка покажись, негодяй!
Люцио обошел колодец, посмотрел на жалкие останки павлина и с горечью подумал, что роскошные хвостовые перья больше никогда не раскроются в форме веера. Полость живота была разорвана и выпотрошена. Очевидно, Люцио прервал праздничный ужин Като. Старый кот знал, что вскоре его ждет наказание.
Кровавые отпечатки лап вели к беседке, вокруг которой росли розы, а за беседкой, в бывшей крепостной стене, находилась небольшая решетчатая дверь, преграждающая проход людям, но не котам. По ту сторону полуразрушенной стены, за пределами которой уже давно разросся город, находился переулок, где жили красильщики.
