— Это же… Но как? Где ты их достал? — передо мной на старой ткани лежали два новеньких отполированных до зеркального блеска коротких изогнутых меча. — Бог мой!
— Мы с парнями пошарили по базе и нашли небольшую кузьню. Один из наших солдат в прошлом работал с металлом — кованые ограды делал для богачей. Вот и вспомнил молодость.
— Меч — не забор какой-нибудь, — непонятно с чего вспылила я, придирчиво рассматривая своё новое оружие.
— Меч… забор… суть одна — сталь есть сталь. Впрочем, если тебе не нравится, могу забрать обратно, — хитро улыбнулся мужчина и протянул было руку к клинкам.
— Ну уж нет! Моё! — мгновенно завернув подарок обратно в ткань, выкрикнула я и выскочила из-за стола, направляясь к выходу.
Марк, не скрываясь, громко хохотал мне в спину. Но мне было всё равно. Очень уж не терпелось потренироваться со своим новым оружием.
Утром всех собрали по тревоге и объявили о немедленном выступлении. Небольшая группа бойцов осталась защищать базу, а основная масса повстанцев выдвинулась к Портуэлу.
Вопреки моим ожиданиям и увещеваниям почти всего офицерского состава командующий пошёл с нами, а не остался на базе.
— Я — боевой генерал. Моё место на передовой, а не в штабе, — отмахнулся он и залез в свой грузовик.
Мы уже проехали больше двухсот километров, до базы оставалось лишь несколько десятков, и в глазах солдат всё чаще вспыхивала надежда добраться до цели невредимыми. Но меня не покидало острое чувство опасности. И я, как берсерк, не могла не верить своей интуиции. Через двадцать минут первый взрыв, опрокинув грузовик, идущий позади нас, доказал, что берсерки не ошибаются. Я выпрыгнула из машины и осмотрелась. Вокруг воцарился настоящий хаос: несколько грузовиков было перевернуто, три горело от прямого попадания снаряда, в нос лез удушливый запах гари, а барабанные перепонки разрывало от звуков взрывов, перемежавшихся с воплями раненых. Тяжелые истребители армии Немести явно не жалели для нас ракет. Бросив взгляд на машину, в которой ехал командующий, я с содроганием заметила лишь груду обгоревшего металлолома.
"Всё! Хана революции!" — пронеслось у меня в голове, но тут из-под обломков показалась окровавленная рука, а затем и пытающееся выбраться тело. Я тут же кинулась к раненому, под коркой уже начавшей запекаться на лице крови мне с трудом удалось узнать командующего.
— Рейн, — еле слышно прохрипел он, — где полковник Рендол?
Я осмотрелась по сторонам и среди тел, изуродованных взрывом увидела офицера, лежавшего в неестественной позе. Его ноги и руки были раскиданы в форме звёзды, а из груди между ключицами торчал кусок железа.
— Он мертв, — ответила я, осматривая повреждения генерала. Помимо глубокой раны, пересекавшей лоб, обе его ноги были сломаны, а из живота чуть ниже бронежилета толчками шла бурая кровь. Он явно был не жилец.
— Полковник Сойер?
— Тоже, — сказала я, увидев окровавленную голову, а затем и разорванное пополам тело.
— Кого ты видишь из старшего офицерского состава в живых, Рейн?
Командный состав ехал в хвосте колонны и ему досталось больше всего. Сколько я не вглядывалась сквозь дым, не заметила ни одного полковника или хотя бы капитана.
— Только рядовые и лейтенанты, командующий, — проорала я прямо в ухо военному, стараясь перекричать очередной взрыв.
— Что ж. Тогда, Рейн, с этой минуты ты командующая повстанческой армией.
— Что? Я? И о какой армии Вы говорите? Посмотрите вокруг! Нас разбили, всё кончено!
— Ничего не кончено, пока ты сама этого не захочешь! Собери выживших, возглавь их, найди выход. Докажи, что я не ошибся в тебе, когда взял тебя в ополчение.
— Я на это не подписывалась! И почему я? Здесь много других опытных солдат, пусть и не высоких чинов!!!
— Потому что у тебя есть всё необходимое для этого!
— И что же это?! — прокричала я сквозь грохот взрывов.
— У некоторых есть сила, но недостаточно ума. Другие обладают недюжим интеллектом, но не могут вести за собой. Третьи не способны отдать всего себя делу и идти до конца, до победы несмотря ни на что, — голос командующего становился всё тише, и мне пришлось наклониться к нему почти вплотную. — В тебе же, Рейн, присутствуют и сила, и ум, и харизма лидера. И моё чутье подсказывает, что чтобы не случилось, ты всегда будешь бороться за правое дело. До самой смерти.
— За правое дело? О чем Вы? Я — киллер! — возразила я, но было поздно, командующий уже не слышал меня, он не слышал уже ничего.
Вздохнув, я закрыла его глаза и стала искать взглядом оставшихся в живых посреди этого ада. В один момент из-за обломков соседней машины на мои глаза попалась знакомая шевелюра цвета вороньего крыла. Моё сердце бухнуло куда-то в район желудка. Но тут голова повернулась, и на меня с отчаянием посмотрели голубые глаза. "Жив!" — неосознанно обрадовалась я и через секунду оказалась рядом с солдатом.
— Ты жива! Я думал, ты погибла…
— Жива, нужно собирать всех уцелевших и двигаться на юг.
— Почему на юг?
