Мэгги замечала: «Большинство авторов рано или поздно достигает предела. Мало кто держит марку после шестидесяти – но только не Рэй! Как ни удивительно, с годами он пишет все лучше».
Брэдбери продолжал писать практически каждый день, как постановил еще в двенадцать лет. Несколько раз в неделю он ездил работать в городок Палм-Спрингс в паре часов от Лос-Анджелеса, где у них с Мэгги был второй дом. Во дворе приземистого здания в стиле модернизма 1950-х имелся маленький квадратный бассейн, и Рэй любил окунуться или просто посидеть рядом в шезлонге. Кабинет он обустроил в запасной спальне и держал там электронную пишущую машинку
Рэй и Мэгги регулярно ездили отдыхать в Палм-Спрингс с начала 1950-х, а в 1980 году купили там дом, который быстро превратился в склад для разношерстной коллекции Рэя, уже не помещавшейся на Чевиот-Хиллз. «Я люблю все хранить, – признавался Брэдбери в интервью 1961 года. – Мне очень трудно выбрасывать вещи. Почти вся моя жизнь в том или ином виде хранится у меня дома».
В конце концов второй дом оказался так же загроможден, как и первый. Стены и полки были увешаны и заставлены картинами Джо Мугнаини и всевозможными плакатами. В запасной спальне каждый квадратный сантиметр стены покрывали семейные фотографии и старые письма, включая отказ редактора
Рэй любил уединиться в этом пустующем доме. В тот период он, по собственному признанию, злоупотреблял алкоголем и особенно ценил холодное пиво
4 ноября 1999 года он отправился в Палм-Спрингс на лимузине с личным водителем, сорокашестилетним Патриком Качуркой – «сыном, которого у меня никогда не было», как говорил Рэй. Качурка отвез его и вернулся в Лос-Анджелес, где держал бизнес по прокату лимузинов. Рэй сидел в прохладном кабинете и писал рассказ, как вдруг у него стало неметь тело. Когда он разговаривал по телефону с Мэгги, та сразу заметила, что у мужа заплетается язык, и в тревоге позвонила младшей дочери Александре, которая с 1988 года работала помощницей отца. Та перезвонила Рэю и тоже заметила, что он говорит как-то странно – возможно, слишком много выпил.
Тогда Мэгги позвонила Качурке, который тут же заподозрил неладное. За двенадцать лет работы водителем и личным ассистентом «мистера Би» он прекрасно изучил Рэя и знал его лучше, чем кто бы то ни было, не считая Мэгги, поэтому сразу сел в свой темно-синий «кадиллак» и помчался в Палм-Спрингс со скоростью около 150 километров в час. Приехав, Качурка мгновенно понял, что у Рэя случился инсульт. Однако с тех самых пор, как Леонард Брэдбери скончался на больничной койке, Рэй боялся больниц и потому категорически отказывался от госпитализации, требуя вместо этого отвезти его домой. Качурка настаивал, Рэй злился. Большинство знакомых страшилось его гнева, но Качурку было не запугать – он продолжал настаивать на поездке в больницу. Рэй пригрозил его уволить. «Хорошо, мистер Би, можете меня уволить, только в больницу мы все равно поедем», – заявил водитель, усадил его в машину и отвез местную клинику имени Эйзенхауэра.
«Я сдал все анализы, и, естественно, подтвердилось, что у меня инсульт. Патрик спас мне жизнь», – признавал Брэдбери. Из Палм-Спрингс его перевезли в Лос-Анджелес и поместили в госпиталь Святого Иоанна в Санта-Монике. «Целый месяц я был парализован, – вспоминал Рэй. – Не мог пошевелить ни ногой, ни рукой, как ни старался. Лежишь, приказываешь себе: «Ну давай, шевелись!» – и никакого результата. Это страшно».
Тем не менее Брэдбери всегда был бойцом и не собирался сдаваться даже теперь. Он вызвал Александру и продолжил работу над романом, который писал уже несколько лет, – последней частью своей детективной трилогии под названием «Давайте все убьем Констанцию» (Let’s All Kill Constance). Несмотря ни на что, дух Рэя не был сломлен.
