Мир будущего изменился, но одно осталось неизменным: жестокость. Жажда кровавых зрелищ, способных разгонять кровь и поднимать адреналин, по-прежнему в цене, хоть и не всегда это одобряется законом. "Искалеченные" – это рассказ о подпольных боях на экзоскелетах и способ понять, что страшнее, искалеченные тела или души. Содержит нецензурную брань.
Дима готовился к предстоящему бою. Сложив пальцы в замок и склонив голову, он молился. Его руки были иссечены шрамами: одни были едва различимы, другие тянулись глубокими бороздами от плеча до запястья. Да и на самом его сосредоточенном лице гнездился свернутый на бок нос, сломанное ухо, и глубокая рытвина, прерывающая линию брови над левым глазом. Все говорило, что он боец со стажем, и занимается этим уже давно.
Наконец Дима поднял голову и посмотрел на свое отражение в зеркале, перед которым сидел. Суровый взгляд, широкие скулы, сжатые в полоску губы, от такого лица добра не жди. Разные лица можно было увидеть здесь у бойцов, но только с такими лицами можно было рассчитывать на победу. Если на лице бойца был страх и неуверенность, можно было с уверенностью сказать, что ему в этот вечер ничего не светит.
Дима достал тюбик с защитным гелем, отвинтил крышку и выдавил порцию себе на ладонь. Этот крем специально изобрела фармацевтическая компания «ХардПротектор», чье имя значилось на тюбике, для таких лиц, как у Димы. Нет, конечно, не именно для Димы, а для бойцов в целом. Гель защищал кожу лица от мелких порезов и рассечений, что позволяло увеличить продолжительность боя, не было риска, что на первой же минуте его остановят, когда у одного из бойцов появится рассечение, кровь из которого не смогут остановить. Крем застывал, и на какое-то время защищал лицо. Но, в жизни нет ничего вечного, крем впитывался, бо́льшая часть стекала вместе с потом, и вот опять кровь текла из ран, заливая глаза и мешая бою. Но, это все потом, главное сейчас был правильный настрой, да слой специального геля потолще. Дима не хотел проиграть из-за того, что отлетевший осколок металла полоснет ему лоб, и кровь зальет глаза, что сделает его слепым, как новорожденного котенка. Поэтому он выдавил еще одну порцию и старательно размазал ее по лицу. Если быть уж совсем честным, то бои, в которых он участвовал не останавливали, даже если кровь хлестала фонтаном, не говоря уж о рассечениях. Всем было плевать, пока боец стоял на ногах и мог подняться, сражение продолжалось. Но Дима хотел максимально себя обезопасить в первые минуты схватки, поэтому всегда пользовался этим гелем, который применяли на профессиональных рингах во время легальных боев. Здоровье и целостность бойца прежде всего. Но, это на профессиональном ринге, здесь же этого от бойца не требовалось. Здесь требовалось только одно – «вали на ринг и сражайся». Так он и делал. Он участвовал в подпольных боях. Не легальных.
Крем застыл, покрыв тонким защитным слоем кожу. Теперь Дима был спокоен за раннее рассечение на лице. Удивительная штука будущее, раньше бойцов измазывали слоем вазелина, что мало помогало, теперь же, стоило нанести несколько капель геля, и лицо покрывалось на несколько минут прозрачным тонким, но прочным панцирем из химических соединений, который защищал лицо от повреждений.
Нет, он не защищал конечно же от пуль, но вот все остальное вполне мог выдержать, пока держался на лице, пусть и не долго.
Дима глянул на круглое блюдце часов, располагающееся над зеркалом. До боя оставалось полчаса. Дима размял шею, повращал ею несколько раз то вправо, то влево, расставил широко руки и активно покрутил кистями в разные стороны. После маленькой разминки, основную он закончил пять минут назад, перед тем, как сесть к зеркалу и нанести крем на лицо, он полез в нагрудный карман своей серой футболки и достал оттуда мятую фотографию. Дима вытянул руку и пришпилил снимок к металлической заклепке на зеркале.
Со снимка на него смотрели женщина и два мальчика. Мальчики были близнецами, им было не больше десяти лет, темноволосые с живыми карими глазами. Они держали в руках большие коробки, перевязанные серебристыми лентами, и широко улыбались. Женщине было около тридцати, она тоже улыбалась, хоть и была в её улыбке какая-то, едва уловимая печать грусти. У нее была короткая стрижка, светлые волосы, слегка вздернутый нос, и ямочки на щеках. На стене, за мальчиками и женщиной, висела большая растяжка с надписью: Добро пожаловать домой Ник и Саша!
Дима сидел перед зеркалом в помещении большого тренировочного гаража, и рассматривал фотографию своей жены и сыновей. Он был здесь из-за них, и из-за того, что только так мог заработать деньги. Только так.
Раздался шум открываемой двери.
– Эй, крутой парень, трибуны ревут в ожидании ЗАНОЗЫ!
Это был его «промобой». Обычно промобоем был шустрый парень, который прикреплялся к бойцу и занимался пиаром и продажей боев с его участием. Его «промобоя» звали Сергей Сазонов. Он носил копну густых волос, выкрашенных в белый цвет, которые он зализывал назад густым слоем вонючего бриолина. Одевался он в узенькие клетчатые брюки и идиотские футболки с такими же надписями, типа: «Он твой, только рот открой», или «Мир нагнулся, и я ему вдул». Дима мечтал когда-нибудь засунуть одну из этих футболок Сергею Сазонову в рот, который постоянно изрыгал поток шуточек, которые он считал вершиной остроумия.
