Как и многие харчевни, разбросанные в Блошином Конце - огромных трущобах Королевской Гавани, «Улыбка русалки» поражала вопиющей бедностью. Стены заведения были облупившимися и гнилыми, при этом обладая такими низкими потолками, что рослым посетителям приходилось пригибаться, чтобы не задеть головой дешёвые медные светильники. Гисфрид однажды слышал, как хозяин харчевни хвастался, будто они - точная копия тех, что висят в Великой септе Бейлора.
В «Русалке» вечно толпился народ, ведь тут можно было не только дёшево пожрать и выпить вонючей бурды, которую выдают за вино, но и прикупить миррийского лотоса или гашиша, который тут же и выкурить, сидя прямо на лавках, либо и вовсе на полу, облокотившись о грязную стену.
До тех пор пока Гисфрид не оказался в «Русалке», он всегда недолюбливал вестеросцев - особенно проживающих в крупных городах, таких как столица. Как и большинство обитателей Ступеней, он считал их неухоженными и дикими, хотя бы за то, что они слишком любят отращивать бороды, за которыми мало следят. Но «изнеженные» горожане, в дополнение к этому ещё и чрезмерно много времени уделяют праздности и безделью, бывают чересчур опрометчивы в сексуальных привычках. Но свои взгляды Гисфрид начал менять, будучи ещё на родине, когда встретил «Небесного Клинка». Тогда он увидел серьёзных людей: умных и ответственных, во множестве его подчинённых. Подмечал мужчина в вестеросцах и отважных воинов, способных на подвиг. Со временем, будущий шпион проникся не только своим Богом, но полюбил и народ, который породил его.
Теперь же, спустя бесконечные часы, что Гисфрид провёл в этой харчевне, ожидая Юргена, он обнаружил, что как и у любого народа, в Семи Королевствах есть порядочные люди и мелкие жулики. Каждый человек, начиная от королей и лордов, вплоть до самых последних бродяг, подвержен низменным страстям. Его задача, как шпиона своего Бога, найти их слабости и правильно на них сыграть. Время от времени Гисфрид даже получал подробные инструкции, к кому нужно подойти и что именно сказать. Мужчину приятно удивляло, что «Небесный Клинок» заботится даже о таких как он - мелких шпионах на собственной службе.
Быть может, именно поэтому он не сразу почуял опасность, когда Юстас сказал:
- Я тебя знаю.
Бледный даже в тёмном углу, Юстас опустил ладони, которые держал сложенными поверх своего золотистого цвета плаща и немного наклонился вперёд. Выглядел он внушительно: ястребиное лицо бывалого солдата, чёрная борода, расчёсанная и ухоженная, толстые руки, покрытые шрамами, выдающими факт близкого знакомства с оружием. Некоторые из этих, уже успевших зажить ран, явно показывали, что получил их мужчина в тяжёлом и кровопролитном бою. И всё ещё был жив.
Гисфрид попытался небрежно усмехнуться.
- Меня и жена моя знает, - бросил он, опрокидывая очередную чашу дешёвого вина. Потом крякнул и вытер губы рукавом.
Юстас всегда был ограниченным человеком, по крайней мере, Гисфрид считал его таковым. Колеи, которыми катились его мысли и речи, были узки и накатаны. Это свойственно многим воинам, тем более тем, которые ушли в городскую стражу.
Однако это заявление говорило об обратном.
Юстас внимательно следил за Гисфридом. Подозрение в его глазах смешивалось с лёгким изумлением. Он с отвращением мотнул головой.
- Нет, мне следовало сказать: я знаю, кто ты такой.
И подался вперёд, передвинув свой стул ближе, едва ли не вплотную к нему. Вид Юстас имел столь задумчивый, настолько чуждый солдатским манерам, что у Гисфрида мурашки поползли по спине от ужаса. Гудящая харчевня словно бы отдалилась, сделалась лишь фоном, состоящим из размытых силуэтов и золотистых огней медных светильников.
- Тогда запомни это, - ответил Гисфрид скучающим тоном, - и расскажи мне, когда я протрезвею.
Западный шпион огляделся по сторонам, как делают скучающие люди и убедился, что путь к выходу свободен. Он всегда мог просто сбежать.
- Я знаю, что у тебя нет жены, - заявил стражник.
- Да ну? И что с того? - Гисфрид бросил взгляд за спину собеседнику и увидел шлюху, которая смеясь приклеивала к своей обнажённой потной груди блестящий серебряный олень. Толпа пьяных мужиков вокруг неё взревела:
- Раз!
- У неё это довольно ловко получается. Знаешь, как она это делает? Мёдом мажется, - попытался он сменить тему.
Но Юстас гнул своё:
- Такие, как ты, не рискуют заводить жён. И даже любовниц. Тем более детей.
- Такие, как я, а? И кто же я, по-твоему? - постарался сделать Гисфрид ехидное выражение лица.
- Лазутчики, вражеские агенты. Ты - шпион. Чужеземец.
Гисфрид расхохотался, уже понимая, что мгновенное замешательство выдало его. Однако продолжать этот спектакль всё равно имело смысл. В худшем случае, это позволит выиграть несколько лишних секунд.
Достаточно, чтобы остаться в живых.
- Клянусь всеми богами, друг мой! - воскликнул Гисфрид, вновь поглядывая в сторону выхода, - твои обвинения можно измерять чашами! Кем ты обозвал меня в прошлый раз, шлюхиным сыном?
Со всех сторон послышались смешки. Сзади взревели:
- Два!
