И они столкнулись. Хоть врагов было на порядок больше, но сила удара была такова, что строй моментально прогнулся, позволяя самоубийственной атаке увенчаться успехом. Хоть и небольшое, на общем фоне, количество всадников, сумело прорваться вперёд, устремляясь в сторону холма и катапульт.
Оставшиеся на поле боя рыцари мятежников, которые выжили, но застряли в толпе копейщиков и пехотинцев Рейгара, потеряв свою скорость, стали прикрывать товарищей, бросаясь на врагов и производя среди них катастрофические бреши. Перед собственной смертью, каждый кавалерист успел убить не меньше дюжины солдат.
Через миг холмы сотряс ядовито-зелёный взрыв. Огненный столб взвился в воздух, пожирая всё вокруг.
Успех. Дикий огонь — козырь Таргариена, был побит, хоть и дорогой ценой.
Воины, что лоялистов, что мятежников, немедленно сдали назад, отступая подальше. Лошади в ужасе сбрасывали седоков и мчались прочь, не разбирая дороги. На людей посыпались горящие зелёным пламенем обломки катапульт, камни и куски тел других солдат и их коней.
В тот же миг, на северо-востоке, там, где строй упирался в исток глубокого ручья, впадающего в Трезубец, сир Барристан Селми повёл элитную тяжёлую кавалерию принца Рейгара, решив воспользоваться начавшейся из-за взрыва паникой на стоянке мятежников. На некоторое время воцарился хаос, и видно было, как войска северян вынужденно прогибаются, не в силах справиться со внезапным противником. Мечи и топоры вспыхивали на солнце. Но тут, неожиданно, конные войска мятежников начали появляться с другой стороны, что ввело лоялистов в смятение. Это выжившие остатки отправленных Моустасом на прорыв рыцарей, смогли подойти в качестве подкрепления.
Когда случился взрыв, ещё не все из них были добиты, так что, воспользовавшись суматохой и паникой, они направили лошадей в сторону единственного места, где был шанс укрепиться и выжить — к наскоро организованному лагерю своих союзников.
От внезапного удара со спины, группа Барристана была отброшена и понесла ужасающие потери. Сам Королевский Гвардеец был сильно изранен, но знаменитого турнирного чемпиона, известного добродушным нравом и порядочностью, не решились добить, а взяли в плен, наскоро связав руки, пока он находился без сознания.
Воодушевлённый успехом, Роберт Баратеон собрал тех рыцарей, которые ещё сохранили коней и мятежники начали, всё более и более уверенно, отвечать на нападения лоялистов контратаками.
Они врезались друг в друга, образуя бесформенную кучу, все били всех, едва отличая союзников от врагов, а потом изо всех сил мчались обратно, потому что их пытались обойти с флангов. Запыхавшись, бойцы в беспорядке вваливались в общий строй: копья поломаны, мечи иззубрены, ряды поредели. Под Баратеоном убили трёх лошадей. «Большого» Джона Амбера, привезли обратно его люди, лорд был сильно изранен, отчего вскоре умер, не приходя в сознание.
Солнце взобралось на самый верх и оттуда опаляло залитые кровью и Диким огнём окрестности Трезубца.
Рыцари Долины не могли сдержаться и яростно костерили дорнийцев, доставлявших им больше всего проблем, поражаясь их гибкой тактике. Они с завистью глядели на великолепных лошадей, которыми их всадники управляли, казалось, одной лишь силой мысли. Они больше не насмехались над их конными стрелками за то, что те искусны в обращении с луком. Многие щиты мятежников словно обросли перьями. Из кольчуг и доспехов торчали сломанные древки. В лагере набралось уже несколько тысяч раненых и мёртвых, пострадавших именно от стрел.
Остальные смотрели на ситуацию проще, ведь не были так зациклены на факте бытия лучшими конными войсками Вестероса, но никто не высказывался против. Экономили силы.
Устроенная взрывом паника понемногу сошла на нет. Да, Рейгар потерял свой козырь, но он успел его использовать, когда заживо сжёг несколько тысяч солдат основного войска своего противника и когда заставил его потратить свои самые сильные части армии — тяжёлую конницу, на прорыв, тем самым разменяв её на обычную пехоту.
Таргариен, которому пришлось сбросить свой величественный плащ, что был подожжён падающими с неба обломками, горящими зелёным огнём, прикидывал свои дальнейшие действия и находил их удачными. Когда он раздавит группу Баратеона, что как бельмо на глазу, мешает ему и никак не желает сдохнуть, то мало того, что подорвёт боевой дух всей армии врага, - особенно когда кинет им под ноги голову их формального лидера, - так ещё и лишит тех своей самой мощной ударной группы.
