— Даже такие как мы, — произнёс Ишпакай, — не до конца избавились от слабостей. Дефекты имеются у всех, включая богов. Как есть они и у тебя, чужак. Сумеешь ли ты преодолеть себя, познать истину, к которой шёл всё это время?
Мир замер. Это были другие слова. Он… знает о нашем прошлом разговоре?! Я не мог шевельнуться, погружённый в этот момент. Этот миг словно растянулся на часы.
И это время было наполнено ужасом.
— Но при этом, всегда есть нечто большее, — продолжил мужчина, — ещё кое-что, что тебе нужно знать…
Старик заговорил вновь и тем самым снова содрал шкуру с моего разума, оголил страхи, переживания, сомнения. Превратил в ребёнка, который смотрит на мир вокруг и осознаёт в нём своё место — песчинка, чья жизнь не влияет ровным счётом ни на что. Его слова вонзались в тело как острейший гвоздь в мягкое дерево, забивались в меня, не давая даже шанса подняться с колен.
Я ощущал слёзы на лице и дрожь в суставах. Сколько это продолжалось? Не знаю… очнулся я уже в прошлом, просто смотря в стену. Не было мыслей, не было переживай, я был… чист?
Не давая себе и шанса, снова устремляюсь туда, в тот миг…
Возврат.
— Оставь свою убеждённость, — говорил Ишпакай, — ибо ощущение уверенности обозначает истину не более, чем ощущение воли — свободу. Обманутый человек всегда чувствует себя уверенным, как люди всегда считают себя свободными. Это говорит лишь о том, как можно заблуждаться. Но я, как и ты, не можем позволить себе роскошь ошибок. Хлад грозит прийти в этот мир. Его ростки были посеяны Детьми Леса тысячи лет назад. Дважды поднимались Иные из пепла своего падения. То, что было в первый раз, называют «вторжение Первых Людей», второй раз — «Долгой Ночью». И они готовы подняться в третий раз. Видишь ли ты это? — медленно спросил он меня, — начал ли ты уже ощущать холод в своих снах?
Сны… я давно подозревал, что они не так просты. Неужели что-то пробивается с… «той стороны»? Я ведь видел девушку, видел Лирну и её смерть задолго до того, как вообще её встретил. Я видел, как Эйрис кричал что поставит Браавосского Титана на колени до того, как Железный Банк покинул Вестерос.
Возвраты и новые разговоры шли один за другим. Мой собеседник неизменно находил, чем зацепить меня, но постепенно… я приспособился. А также понял, что он не знает о предыдущих разговорах, «маг» просто… ощущает, что и как нужно мне сказать.
Я начал нащупывать основу его сил, его истинную мощь, скрывающуюся за обликом безглазого и высохшего старика. Он читал мою душу.
С такими возможностями… этот «человек» мог повелевать миром, но сидел у себя, в Асшае. Кем он был там? Что он делал? Из-за чего лишился глаз? В ответе ли он за то, что тот край погружён в бесконечный мрак и тьму?
Я точно знаю, что там не живут животные. Ни лошадей, ни коров, ни коз. Даже если кого-то из них привезут туда на корабле, звери умирают через пару дней.
В Асшае нет детей, крайне малое население и мне решительно непонятно, что вообще там можно делать. Это… к сожалению факты. И с ними нельзя спорить. Можно ли сказать, что «Край Теней» является чем-то похожим на Валирию и её «Рок»?
Мог ли Ишпакай пытаться исправить это или случившееся там и есть его вина?
Неважно. Плевать. Я здесь не затем, чтобы об этом думать.
Я «нарастил панцирь», способный противостоять словам колдуна. Каждый следующий раз я всё лучше осознавал себя и свои силы. В голове уже не было пусто, ведь в пустоте зародилось понимание и осознание чего-то большего, чем просто самого себя и жизни, которая проходила мимо.
Я переосмыслил многое, как в себе, так и вокруг. Можно сказать, открыл глаза. Смешно! Слепец заставил зрячего увидеть!
Однако, каждый разговор продолжал заканчиваться неизменно. Откатом в прошлое, всё глубже и дальше, где я часами сидел, смотря в одну и ту же точку, пытаясь собраться с силами и продолжить этот затянувшийся «сеанс».
Что Ишпакай хочет донести до меня? Я уже понял, что его цель не в желании мне навредить, потому что иначе… боюсь, он бы уже окончательно сломил меня, разбив моё сознание вдребезги. Не смотря на все возвраты, я обладал бесчисленным количеством слабых мест, я был уязвим.
Был… но уже не являюсь, верно?
Может, маг хочет «выковать» мой разум, как орудие, о котором говорил ранее? Сделать способным сокрушить зло? Послужить этой цели? Но… «оружие» явно не планируется одноразовым. Он заставляет меня думать. Очень много думать.
Я не заметил, как наши разговоры стали доставлять мне некое изощрённое удовольствие и помогали чуть лучше разобраться в себе, поступках и отношению к другим: своим женщинам, детям, сослуживцам, собственным слугам, ближникам, семье и друзьям.
— Лирна, — говорил колдун, — лишь твоё испытание на пути становления новой формой бытия. Она как яркая свеча, но через её пламя перешли десятки и сотни тысяч жизней. Ступени не были бы завершённой аркой без этой потери, они не закалили бы тебя в должной мере, не способствовали появлению ростка божественности, заложенного изначально…
