Бледный даже в тёмном углу, Юстас опустил ладони, которые держал сложенными поверх своего золотистого цвета плаща и немного наклонился вперёд. Выглядел он внушительно: ястребиное лицо бывалого солдата, чёрная борода, расчёсанная и ухоженная, толстые руки, покрытые шрамами, выдающими факт близкого знакомства с оружием. Некоторые из этих, уже успевших зажить ран, явно показывали, что получил их мужчина в тяжёлом и кровопролитном бою. И всё ещё был жив.
Гисфрид попытался небрежно усмехнуться.
— Меня и жена моя знает, — бросил он, опрокидывая очередную чашу дешёвого вина. Потом крякнул и вытер губы рукавом.
Юстас всегда был ограниченным человеком, по крайней мере, Гисфрид считал его таковым. Колеи, которыми катились его мысли и речи, были узки и накатаны. Это свойственно многим воинам, тем более тем, которые ушли в городскую стражу.
Однако это заявление говорило об обратном.
Юстас внимательно следил за Гисфридом. Подозрение в его глазах смешивалось с лёгким изумлением. Он с отвращением мотнул головой.
— Нет, мне следовало сказать: я знаю, кто ты такой.
И подался вперёд, передвинув свой стул ближе, едва ли не вплотную к нему. Вид Юстас имел столь задумчивый, настолько чуждый солдатским манерам, что у Гисфрида мурашки поползли по спине от ужаса. Гудящая харчевня словно бы отдалилась, сделалась лишь фоном, состоящим из размытых силуэтов и золотистых огней медных светильников.
— Тогда запомни это, — ответил Гисфрид скучающим тоном, — и расскажи мне, когда я протрезвею.
Западный шпион огляделся по сторонам, как делают скучающие люди и убедился, что путь к выходу свободен. Он всегда мог просто сбежать.
— Я знаю, что у тебя нет жены, — заявил стражник.
— Да ну? И что с того? — Гисфрид бросил взгляд за спину собеседнику и увидел шлюху, которая смеясь приклеивала к своей обнажённой потной груди блестящий серебряный олень. Толпа пьяных мужиков вокруг неё взревела:
— Раз!
— У неё это довольно ловко получается. Знаешь, как она это делает? Мёдом мажется, — попытался он сменить тему.
Но Юстас гнул своё:
— Такие, как ты, не рискуют заводить жён. И даже любовниц. Тем более детей.
— Такие, как я, а? И кто же я, по-твоему? — постарался сделать Гисфрид ехидное выражение лица.
— Лазутчики, вражеские агенты. Ты — шпион. Чужеземец.
Гисфрид расхохотался, уже понимая, что мгновенное замешательство выдало его. Однако продолжать этот спектакль всё равно имело смысл. В худшем случае, это позволит выиграть несколько лишних секунд.
Достаточно, чтобы остаться в живых.
— Клянусь всеми богами, друг мой! — воскликнул Гисфрид, вновь поглядывая в сторону выхода, — твои обвинения можно измерять чашами! Кем ты обозвал меня в прошлый раз, шлюхиным сыном?
Со всех сторон послышались смешки. Сзади взревели:
— Два!
Юстас скорчил очередную гримасу, но это ничего не дало агенту: у его собеседника любое выражение лица смахивало на гримасу, особенно улыбка. Однако рука, что метнулась вперёд и сдавила ему запястье, сказала Гисфриду всё, что следовало знать.
«Я обречён. Им всё известно».
В последнее время, в Королевской Гавани мало что было столь же опасным, как привлечь внимание Паука. Это практически всегда обеспечивало доставку в казематы Красного Замка, долгие часы страшных пыток, а потом — смерть.
Юстас был десятником стражи, а заодно — осведомителем мастера над шептунами, отчего, собственно, Гисфрид и обхаживал его последние несколько недель. Это то, чем положено заниматься шпионам — переманивать агентов своих соперников.
Юстас грозно смотрел Гисфриду в глаза, выворачивая его руку таким образом, чтобы не было возможности легко и быстро освободиться.
— Проверить мои подозрения проще простого, — негромко сказал он, — поднять твои связи в Гильдии Купцов, где ты, по твоим же словам, состоишь. Или хотя бы попросить назвать поимённо всех их представителей. Уж такое торговец знать обязан.
— Три! — прогремело среди гнилых стен и обшарпанного низкого потолка.
Гисфрид поморщился. От того, что Юстас сдавил ему руку и от того, что он знал, как именно воин собирается проверять свои подозрения: знакомые ему подвалы и раскалённые, красные от жара щипцы. «Нет, только не это!».
— Юстас, прошу тебя! Друг мой, ты просто пьян! Ну кто вообще решится связываться со шпионажем в вотчине Паука? Это безумие!
Десятник пожал плечами.
— Может, человек Стонтона, нового мастера над законом? Он подозрительный тип, как говорят. К тому же, имеет связи в Вольных городах, а ты как раз чужеземец. Или из Брааваса, ведь у нас продолжается вялотекущий конфликт. А может со Ступеней? — хмыкает он, — Триумвират ищет подходы и налаживает связи? Вас, проклятых лазутчиков, не счесть! Но если бы мне предложили биться об заклад, я бы поставил на Запад. Я бы сказал, что ты — один из приверженцев «Небесного Клинка».
Хитроумный стражник! Давно ли он узнал?
Свободной рукой мужчина нащупал свой кинжал. Его лезвие смазано сильным ядом, а потому смерть Юстаса будет быстрой. Хватит даже небольшой царапины. Дорогая штука, на крайний случай: убить себя или убить врага. Шпион предпочёл бы врага.
