Рефлекторно хлопая руками по волосам и посыпая их землёй, здоровяк услышал, как обломки приподнимаются и заметил приближающееся, обнажённое тело убийцы. Теперь они вдвоём были в темноте, скрытые от чужих глаз. Именно здесь, как понял Роберт, «Старк» и намеревался его добить.
«Не так просто!» — подумал Штормовой лорд, с трудом пытаясь встать на ноги, но в этот миг краем глаза рассмотрел герб, нарисованный на стенке сломанной палатки — «Лютоволк».
«Мы влетели в его собственный шатёр?»
— Роберт?! — разобрал он голос… Нэда, который выбирался из под завалов в противоположной стороне. Выглядел он крайне недовольным и растрёпанным, — Неведомый тебя побери, какого чёрта здесь происходит?! Зачем ты сломал мой шатёр и где бродил полночи? Я ждал тебя уже пару ча…
Северянин прервался, заметив… самого себя.
Двойник усмехнулся, а потом ухватился за дубинку, ломая её об колено. Теперь в его руках были две острые палки. Убийца не стал произносить лишних слов, а рванул вперёд.
Баратеон ухватился за своё оружие, ныряя под врага, а потом стремительно разворачиваясь.
Вот только боль от предыдущего удара сыграла свою роль. Его движения были замедлены. Острый обломок дубинки двойника вонзился мужчине прямо под лопатку, заставляя осесть на землю. Тут же, не теряя времени, второй обломок пробивает ему грудь, в области сердца.
Настоящий Старк бросился на своего двойника со спины, но убийца стремительно развернулся и ловко отскочил, а потом и вовсе с силой пнул Нэда прямо по колену, заставляя закричать и осесть рядом с истекающим кровью Робертом.
Оставшейся в руке, целой дубиной, двойник отоваривает Эддарда по затылку, лишая сознания.
В этот миг горевший шатёр начали поднимать. Кажется, огненная паника снаружи была успешно подавлена и теперь, спотыкаясь в темноте, северяне тушили палатку своего грандлорда, одновременно пытаясь вытащить оказавшихся внутри бойцов.
Двойник отступил, напоследок посмотрев на свою жертву и оценивая рану. Смертельная. Довольно кивнув, он открыто вышел наружу.
— Я победил! — воскликнул он, поднимая вверх руки.
Поражённые их боем, северяне сразу разразились криками, восхваляя своего лорда. Двойник ловко загородил проход, а потом, отвлекая людей и на ходу принимая из их рук одежду, затерялся в ночной тьме, пока занимающиеся шатром северяне всё-таки не зашли внутрь и не обнаружили там двух человек: потерявшего сознание Эддарда Старка и совершенно точно находящегося при смерти Роберта Баратеона.
Ух, давно я так не бегал! Лишь по дороге уже задумался, а нахрена бегу? Вылечить-то уже всё равно не смогу! Даже обладай я своей силой, а её нет, я ещё не научился воскрешать трупы. Пф, мало того, что весь запыхался из-за хрипов в лёгких, так еще и нога снова разнылась, а в дополнение к ней болезненно закололо сердце и бок.
Дерьмо… Я ведь только начал… Надо было взять лошадей…
На полпути вынужденно перешёл на шаг, а потом и вовсе остановился, мучаясь болезненной отдышкой. Попытавшийся было «ускорить» меня стражник получил сильный удар по лицу от Ротбара, отчего осел на землю, окосевшими глазами осматривая местность вокруг.
Мысленно усмехнулся. Так тебе и надо, ублюдок мелкий. Неистово захотелось и самому приложить руку, а лучше ногу, к изменению формы его наглой рожи, но сдержался. Всё-таки необходимо позиционировать себя как порядочного и отзывчивого лорда.
Справившись с дыханием, я распрямился, отчего что-то глухо щёлкнуло в переносице. Это одновременно принесло облегчение и новую порцию неприятных ощущений. Видимо именно так ощущает себя старая развалина… Надеялся, что хоть в этом мире сумею избежать этого приятного ощущения.
Выругавшись, отправился дальше, хоть и значительно снизив скорость. К счастью, до части лагеря, где засели северяне уже было недалеко.
Шаг за шагом приближал меня к заветной цели, и вот, всего через двадцать минут, я уже стоял около… живого Баратеона. Он был ранен, но кажется, не так сильно, как можно было подумать. Натекло много крови, но жизненно важные органы не были задеты.
— Кровь в блевоте — скорее всего прокушенная в полёте губа или язык, — объяснял спешно вызванный мейстер, — внутренние органы не повреждены. Удар колом в грудь не попал по сердцу, а кажется вообще смазался, да и заострённая деревяшка — это не кинжал, урон совершенно иной…
Впрочем, не только учёный муж осматривал его. Оттолкнув мейстера, на что собравшиеся за спиной люди справедливо и верно сказали, что «Небесный Клинок» разбирается в медицине не хуже, я лично осмотрел недовольного и вырывающегося здоровяка.
— Баратеон, с-сука, с-сиди смирно! — аж зашипел я, — нас всех среди ночи подняли криками, что ты умер! Дай хоть лично убедимся, что это враньё!
Штормовой лорд, глухо ворча, замер, пока я сосредоточенно осматривал его раны. И они вызывали у меня множество вопросов. Всё-таки во врачевании у меня очень даже приличный опыт, как чистой практики, так и теории, полученной от опытных мейстеров. И сейчас я уверенно могу сказать, что это старые и очень хорошо заживающие раны. Будто бы их нанесли недели две, если не три назад.
