В конце идущей под уклон улицы показалась сложенная из булыжников стена и широкий проем ворот. Распахнутые настежь деревянные створки вросли в землю и покосились. Мы прошли под высокой каменной балкой опутанной разлохмаченными обрывками веревок и оказались в порту. Вокруг крутым кипятком бурлила жизнь. Поначалу нас чуть не смело в сторону людским потоком, но надсмотрщик быстро сориентировался и выволок всю связку поближе к воде. Здесь было свободнее, и появилась возможность осмотреться. На центральных пирсах стаяли огромные, с задранными к небу рядами весел военные триремы. Прямо над рядами гребных окон, примостились большие прямоугольные щиты. Из-за них свешивались люди и сотрясали воздух отборнейшими ругательствами, размахивая тугими свитками. На корабли грузили пресную воду в бочках, корзины с припасами. Загорелые воины, в высоких красных шапках с кисточкой на конце, шныряли вверх и вниз по крутым сходням, подгоняя нерадивых грузчиков. Болтающиеся на перевязи длинные кинжалы при каждом шаге били их по оголенным ляжкам. Я оглянулся на замешкавшегося где-то сзади надсмотрщика и рискнул задать вопрос:
- А эти в красных кто? – Алекс пробурчал не оборачиваясь.
- Морские охотники. Легионеры, что патрулируют границы империи и проливы южнее Иредоса и Яла. Пиратов тоже они ловят. Видимо готовятся к отплытию - вишь шапки свои идиотские нацепили. Жарко в них на суше должно быть жуть, а на море вроде как в самый раз. Но, по-моему, это чистой воды показуха.
- Не любишь ты их.
- А кто их любит. Все сплошь из благородных. Не ради монеты идут на корабли, а так, приключений ищут. Ненавижу.
- А как они в деле?
- Если честно, лучше не связываться. Дерутся, говорят, до последнего вздоха. Даром что патриции. Их за глаза волками обзывают. Сам подумай, просто так такое прозвище не дадут.
- Наверно. – Я закрутил головой. - А где наша галера?
- Должна быть где-нибудь на крайних пирсах. Торговок ставят там, ближе к складам.
Мы медленно брели через весь порт. Надсмотрщики почему-то не торопились на родной корабль. По всему было видно - ничего хорошего их там не ждало. Чем дальше мы отходили от ворот, тем становилось просторнее и тише. Вскоре толпа окончательно поредела, но мы так и не пошли быстрее.
Мелкие волны качали туши усталых кораблей. Воняло гнильем, водорослями, размокшим деревом. Солнце жарило голову, вызывая безумную жажду. Бухта порта была почти круглой и в дальней части узким проливом соединялась с морем. На скалах узкой протоки стоял высокий, сложенный из известняка маяк – Большой Ночник. Название всплыло в голове всего на мгновение, но я успел ухватить его за хвост. Значит, я уже был здесь. Неужели этот город мне не чужой?
Порт, как и город, поражал и радовал уставшие от крови и насилия глаза. Не раздражали даже снующие во все стороны мальчишки, разносящие поручения и просто новости. Справа показались склады - низкие дощатые бараки. По левую руку потянулись торговые униремы. После звероподобных трирем один ряд весел выглядел весьма куце. Широкие корпуса, с площадкой для груза посередине неподвижно сидели в воде. На корме круто задирались к небу надстройка для команды и высокая площадка надсмотрщика за гребцами. Все как рассказывал Алекс в загоне.
- Смотри! Смотри!
Все вокруг останавливались и разом развернулись в сторону складов. Там быстро расчистилась площадка, окруженная толпой любопытных. Посередине остался маленький жилистый чернокожий раб в набедренной повязке и высокий, с широченными плечами надсмотрщик. Любому было понятно, раб взбрыкнул, и здоровяк в наказание охаживал его кнутом. Уже вся грудь бедняги покрылась глубокими порезами. Кусок бронзы, привязанный на конце кнута, при каждом ударе вырывал из тела маленькие кусочки кожи и мяса. Было странно, что раб даже не пытался защищаться. Стоит, согнувшись, делает пасы руками и бормочет какую-то муть на непонятном певучем языке. Толпу это очень потешало. Надсмотрщик, глумясь, бил не со всей силой, а только чтобы оцарапать и выбить кровь. Зрители же подначивали ударить посильней.
- Алекс, что делает этот идиот? Почему не прикрывается?
- Вроде как колдует. – Алекс, пользуясь тем, что оба наши надсмотрщика пялились на наказание, встал рядом. Остальные рабы тоже сбились в кучку и глазели на зрелище.
- Эти черные рабы, они из южных джунглей. Тех, что за большой пустыней. У них там свое страшное престрашное шаманство. Поговаривают, что очень сильное, но по мне, это бред собачий. Еще ни разу не видел, чтобы эти обезьяньи шаманы что-нибудь смогли.
- А что с ним будет?
- Да ничего. Если бы надсмотрщик хотел, уже забил бы до смерти. Поиздевается и потащит к хозяину. Может, выдерут на позорном столбе. Может, продадут на бои, хотя вряд ли – осенние игры уже закончились.
