Ему казалось, что проспал он совсем мало, когда кто-то стал трясти егоза плечи и раздался всё тот же голос:
– Шере, просыпайся, Шере… надо поесть.
Он открыл глаза и увидел склонившуюся над ним Эй-Нефер. Она улыбнулась:
– Давай-ка, малёк, пожри немного, а то от голода окочуришься.
И протянула ему кусок рыбы, судя по запаху, запечённой.
Шере открыл рот, и Эй-Нефер стала вкладывать в него небольшие, пахнущие тиной, кусочки, тщательно очищенные от костей. Поев немного, Шере почувствовал прилив сил и привстал.
– А что случилось? – спросил он озадаченно.
– Это я у тебя хочу спросить, что случилось, – сказала Эй-Нефер. – Когда твоя сестра сказала мне, что ты ушёл в Унут, я сразу кинулась тебя догонять…
– Я искал тебя несколько дней…
– Меня тётка заперла и заставляла молоть ячмень. Ух, сколько я его перемолола… Потом, наконец, смогла разгрызть верёвку и сбежала… Ну вот. Оказалось, что ты уже свалил, и я побежала за тобой. Я знала, что ты дальше кладбища не уйдёшь, останешься там меня ждать. Я добралась туда, убедилась, что Птахотеп всё ещё бродит там между могил, но тебя нигде не было. Тогда мой Ка сказал, что с тобой что-то случилось по пути, и я помчалась обратно. Обыскала весь оазис, но тебя нигде не было. И я пошла на восток, ведь на западной стороне я тебя уже искала. И через два дня я нашла тебя в восточной пустыне, ты лежал без чувств, обессиленный и умирал от голода и жажды.
Эй-Нефер помолчала немного и спросила:
– Ну и как это понимать, малёк? Чего тебя туда понесло? Ты дикий, что ли?
– Я не был в пустыне, – сказал Шере. – Я сидел на берегу прекрасного озера и бог Ра приветствовал меня из своей ладьи…
– Ты наверное перепутал Ра с Сетом3, ему было в самый раз тебя приветствовать… – иронично заметила Эй-Нефер.
– Там было так хорошо, – сказал Шере. – Я не мог там умирать. Я сидел в ветвях удобного дерева и наслаждался ароматами воды и леса.
– А как ты туда забрёл, ну к этому озеру? – спросила Эй-Нефер.
– Сначала какие-то сладкоголосые женщины с деревьев уговаривали меня не спешить, – стал вспоминать Шере. – Потом я набрёл на ручей, напился из него и пошёл по течению, которое и привело меня к этому озеру…
– Я обошла там всё, пока тебя искала… – задумчиво сказала Эй-Нефер. Никакого озера там нет. Да и ручья тоже, был, правда какой-то с грязной вонючей водой, но я побрезговала из него пить. А девушки в ветвях, Шере… это, наверное дочери Себека. Мне мама рассказывала, что дочери бога Великой реки живут в оазисе и сбивают с толку путников, спешащих по важным делам.
– Дочери бога Хапи? – заинтересовался Шере.
– Ну да. Себек каждый год выбирает себе новую жену среди утопленниц, а иногда и сам затягивает понравившихся ему девушек… Когда им приходит время рожать, он идёт искать богиню Таурт4, а если не находит, то уводит с собой опытных бабок из деревень и городишек, вроде нашего. Вечером они принимают роды, а Себек им за это отдаёт все драгоценности, которые они в оставшееся до утра время соберут со дна. Некоторые возвращались оттуда богатейками… – с увлечением рассказывала Эй-Нефер, а Шере внимательно слушал.
– Дочери Себека, пока маленькие, играют с утопленниками, мучают их, – продолжала Эй-Нефер. – А когда вырастают, то уходят из реки и селятся на деревьях в рощах, где отыскивают себе жертву среди путников, поют ей, рассказывают о счастливом житье-бытье, уводят в сторону, истязают, а потом убивают. Вот и тебя они заманили…
Шере насупился. Неужели он стал жертвой колдовского наваждения, и всё, что он видел – озеро с прохладной водой, прекрасный чистый ручей, зелёные леса и, главное, Ра, приветствующий его из своей солнечной ладьи, – всего лишь чары злых и опасных духов Великой реки?
– Не дуйся, Шере, – весело сказала Эй-Нефер. – Главное, что всё обошлось… хотя, конечно, тащить тебя из пустыни было ой, как нелегко, я и сама вся изодралась о камни.
Шере опустил глаза вниз и увидел, что ступни и голени Эй-Нефер покрыты ссадинами и нарывами и кровоточат.
– Это надо маслом смазать, – сказал он, вспомнив, как Кафи обрабатывала ему раны после порки.
– Да надо бы, – ответила Эй-Нефер. – Надо бы, да где его взять?
Она махнула рукой.
– Заживёт само.
Эй-Нефер была одновременно по-детски беззаботна и по-взрослому предусмотрительна. Это озадачивало Шере, лёгкий характер девочки не сочетался с её же серьёзным и ответственным отношением к жизни. Он не понимал, что сделавшись сиротой, лишённой ласки и заботы, ей против желания пришлось быстро взрослеть, но стремление играть и радоваться уходит только тогда, когда дети становятся взрослыми не только в душе, но и физически.
– Ну ты как? – спросила Эй-Нефер. – Идти уже можешь потихоньку?
Шере кивнул и попытался встать. Но едва он поднялся, как в глазах потемнело, и он пошатнулся. Немху быстро подхватила его подмышками и аккуратно усадила на траву возле ствола дерева.
– Нет, малёк, – озабоченно сказала она. – Придётся пару дней здесь пожить.
– А как они выглядят? – спросил Шере.
– Кто?
– Ну эти… дочки Себека.
– Я не знаю, – ответила немху. – Лучше у тебя спросить, как они выглядят, ведь это же ты их видел.
