Почтительно поклонившись, Сайхун послушно направился в город. На душе у него было неспокойно. На Хуашань он видел, как другие мастера покидают свое тело; ему даже приходилось быть одним из учеников, собравшихся для того, чтобы почтить одно из наиболее выдающихся свершений, доступных даосу. Но ни разу это не был его мастер-учитель, так что Сайхун не испытывал при этом особых переживаний. Теперь же, столкнувшись с неизбежным уходом Изящного Кувшина и Хрустального Источника, он запаниковал.
Два старых монаха собрались умирать. Несмотря на то что за всю свою жизнь Сайхун научился воспринимать обыкновенную смерть как обыкновенное изменение, а духовную смерть – как вознесение в высшие сферы сознания, его вдруг охватило чувство одиночества. Они собирались покинуть его, предоставив ему самому идти дальше, лишая его своих наставлений, которые всегда давали ему полную уверенность в правильности любого дозволенного мастером действия. Он даже привык к мысли о появлении в его жизни новых мастеров – фактически, он никогда не был свободен от подобной структуры отношений – даже его мятежные выходки были непосредственно связаны с определенным авторитетом, против которого он пытался восстать. Что же он будет делать без них? – не на шутку задумался Сайхун. Может, вернуться в Хуашань? Или в оперную труппу? К Ван Цзыпину? Ни один из вариантов не нравился ему, но инстинктивно он чувствовал: как бы ни сложилась дальнейшая жизнь, он всегда останется верен пути духовности. Все остальное было преходящим и непостоянным. Даже потом, когда Сайхун рубил дрова и складывал погребальный костер, он размышлял о том, что все созданное руками человека неизбежно обречено на окончание.
Утро назначенного стариками дня выдалось холодным и туманным. Они сидели в пещере и медитировали. Чувствуя приближение конца, Сайхун посмотрел на их фигуры в багровых отсветах костра. Изящный Кувшин, худой, но прямой, словно струна, выглядел более старым и морщинистым. В свете костра его тонкие седые волосы казались огненной шапкой,- зато глаза, как всегда, сверкали, словно прозрачные, загадочные алмазы. Хрустальный Источник смотрелся более по-земному. Он бесстрастно глядел куда-то сквозь вход в пещеру, сохраняя спокойный, даже героический облик. Сайхун снова поразился мысли, что буквально через несколько часов оба старика будут мертвы, и задумался, что они чувствуют, созерцая свое путешествие в непознанное.
– Мудрый знает, как послать свою душу в великую пустоту, – прошептал Изящный Кувшин. – Он уже видел высшие планы бытия. Поэтому, когда наступает время смерти, он твердо нацеливает свой разум в то место, где он хочет оказаться потом. Тогда после смерти его душа отправится именно туда.
– Но у обыкновенного человека все три его сущности оказываются распыленными, -продолжил Хрустальный Источник. – Они снова вовлекаются в бесконечное вращение колеса жизни и опять возвращаются в новой форме – к сожалению, снова в этот земной ад. Не забывай о необходимости совершенствоваться, ибо только так ты сможешь освободиться от плана твоего смертного существования.
– Ты еще молод, – сочувственно произнес Изящный Кувшин. – Жаль, что мы не встретились раньше. Ничего не попишешь: пришло наше время. Продолжай идти по своей духовной тропе. Возвращайся к своему мастеру в Хуашань – он будет заботливо и по-доброму направлять твое развитие.
– Не огорчайся из-за того, что мы уходим, – сказал Хрустальный Источник, заметив, что глаза Сайхуна покраснели. – Это ведь только наша физическая оболочка. Это вроде одежды, которую мы сбрасываем. От этого наша истинная сущность, чистая и сияющая, просто выйдет на свободу. Не грусти, лучше порадуйся нашей победе.
– До свидания, – произнес Изящный Кувшин и легко смежил веки.
– До встречи на той стороне, мой мальчик! – эхом откликнулся Хрустальный Источник. Он ободряюще улыбнулся Сайхуну и тоже закрыл глаза.
Сайхун посмотрел на два неподвижных тела. Он знал, что за внешней неподвижностью оболочки происходит активное движение. Внутри каждого из старых мастеров сейчас мчался вверх к основанию черепа поток энергии, гораздо более мощный, чем они когда-либо демонстрировали в своей жизни. Их тела медленно растворялись в ночи. Артерии превращались в спокойный водоем; внутренние органы прекращали свою работу и высыхали. Нервы теряли чувствительность. Каждая частица жизненной силы подтягивалась кверху и надежно запиралась там. Тело приходило в упадок. Зато в голове сосредоточилось само солнце. Все три сущности превратились в одну и ждали, пока в результате мощного слияния душа устремится прочь.
Наблюдая за двумя даосами, Сайхун не видел ничего этого. Но он знал, что весь процесс занимает около двадцати минут. С волнением вглядываясь в лица мастеров, он решил подождать в два раза больше. Ушли ли они из жизни? Или просто пребывают в неподвижности? Все это время он мысленно повторял себе, что еще ему предстоит сделать, будто надеясь, что это как-то придаст ему уверенности.
