Успехи Сайхуыа в занятиях подвели его вплотную к моменту переоценки самого себя. Он подошел к тому периоду в жизни, когда обыкновенный новообращенный должен был бы автоматически принять обет отшельничества. Но Сайхун не был обыкновенным новообращенным; к нему относились особо, даже позволяли периодически уходить в светский мир. Гуань Цзюинь ожидал, что впоследствии Сайхун вернется к обыкновенной жизни, и основной заботой Великого Мастера было воспитание этого безусловно трудного юноши в традициях его родового клана. Теперь же обучение подошло к своей кульминации. От молодого даоса требовалось принять решение: вернуться к жизни в обществе или полиостью предаться изучению даосского аскетизма.
В Китае того времени шестнадцатилетний подросток уже считался взрослым, так что бремя решения целиком легло на плечи Сайхуна. Конечно, он доверял своему деду и учителю, но ни один из них не желал вмешиваться со своими советами. Юноша был волен поступить так, как захочет.
Великий Мастер отправил Сайхуна вниз, к семье, чтобы он там мог добровольно решить свою судьбу. Спускаясь с горы, Сайхун вдруг поймал себя на мысли, что даосы Хуашань остались для него такими же таинственными и непостижимыми, как тогда, много лет назад, когда он впервые познакомился с ними. Даосы были аскетами, а аскету ничего не было нужно от светского общества. Для него жизнь ничем не отличалась от смерти. Такая поразительная независимость от всего, что составляло предмет боязни или вожделения для обыкновенных людей, одновременно манила и пугала. Воспитание Сайхуна шло параллельными путями: ему удалось познать и путь аскета, и путь, которым шла его семья и общество вообще. Если раньше Сайхун не задумывался о последствиях такой двойственности, то теперь ему приходилось крепко подумать о собственном будущем.
Сайхун брел по проселочной дороге провинции Шаньси. Со стороны его фигура казалась необычной, наполненной физической силой и внутренней уверенностью в основательности собственных знаний. Вид крепкого, здорового юноши, шагающего по разрушенным нищетой и войнами полям, действительно изумлял – стоит ли удивляться, что редкие встречные прохожие таращили на него глаза!
В тридцатые годы нашего столетия эта провинция пережила значительные потрясения. Ей так и не удалось оправиться от ожесточенных сражений, происходивших в северной части Шаньси между отрядами коммунистов и армией гоминьдановского режима. Сельскохозяйственные угодья постигла разруха, а население отчаянно голодало. Во время своих предыдущих путешествий Сайхун уже видел страшное лицо голодного военного времени; тогда он чувствовал себя таким же беспомощным, как и большинство остального населения. Чувствуя острую необходимость как можно скорее принять решение, Сайхун внимательно смотрел на жизнь вокруг, стремясь узнать все последние новости. Он постоянно спрашивал себя, действительно ли ему хочется остаться частью этого мира.
Но пока что он просто шел по землям Шаньси – колыбели китайской цивилизации. Вековая история страны брала свое начало у Великого Шелкового Пути, оканчивавшегося у Сяня, подобно тому как на конце длинной ветки распускается цветок. Эти места знавали взлеты культуры, политики, разрушительные войны – а еще природные бедствия, которые происходили с регулярностью наводнений на Желтой Реке.
Увиденное им в последующие дни представляло собой хаотичные впечатления от существования без будущего, от попыток переписать историю страны заново, Сайхун впитывал в себя новое совершенно осознанно, так что ему были отчетливо видны все безумные парадоксы современного китайского общества, с шатанием в крайности от мудрости до невежества, от богатства к нищете, от власти к беспомощности. Весь водоворот мирской жизни вихрем кружился в мозгу Сайхуна.
Юноша неоднократно пытался представить себе, как сложится его жизнь, если он решит вернуться к светской жизни; поэтому он пытался сравнивать себя со сверстниками. Правда, среди крестьян одногодков набиралось немного: голод и воинская повинность частым гребнем прошлись по народу. Кроме того, многие молодые люди присоединились к мятежным отрядам военных правителей, которые занимались грабежом, разбоем, азартными играми и работорговлей.
