В общем, их встреча не была плодотворной в этом отношении. Морган всего-то побывал в гостях у старого друга и его семейства, и второй сын Орсаля, одиннадцатилетний Роган, упросил Моргана взять его с собой ко двору, чтобы поупражняться в рыцарских боевых искусствах. А план обороны, столь необходимый в ближайшие несколько месяцев, так и не обсудили должным образом, и Морган остался неудовлетворенным. Правда, когда герцог собрался уже отправиться на «Рафаллии» в обратный путь, два лейтенанта его замковой охраны остались, чтобы посовещаться с советниками Орсаля и капитанами его судов и разработать заключительные детали их оборонительного союза. Морган не любил передавать полномочия в столь серьезных делах другим, но в данном случае выбора у него не было. Он не мог позволить себе задержаться в Орсале еще на несколько дней, чтобы прийти к окончательному соглашению.
Погода за день тоже изменилась. Когда на закате «Рафаллия» отчалила, то это было уже не плавание, а одно название — воздух был столь неподвижен, что и от причала-то не могли отойти. Экипаж с обычной добродушной покорностью, конечно же, взялся за весла. И когда на востоке появились первые звезды, грубые голоса матросов выводили все ту же старую монотонную песню, что и первые морские странники.
На корабле стояла тьма, только на носу и корме горели сигнальные фонари. Капитан Кирби поставил на юте дозорного. Внизу, под навесом площадки на корме, мастер Рандольф и другие спутники Моргана пытались заснуть, откинувшись на крепкие балки. Герцог и Дункан расположились на ночлег на носовой площадке, укрывшись от моросящего дождя под навесом из парусины, сооруженным для них по приказу капитана Кирби.
Морган долго не мог заснуть. Поплотнее закутавшись в плащ, он выглянул из-под навеса, рассматривая звезды.
Стрелец поднялся уже из-за горизонта, и его яркий пояс холодно сверкал над головой. Морган еще некоторое время рассеянно смотрел на звезды, думая о чем-то другом, а потом вернулся на свое место и, вздохнув, положил под голову сцепленные руки.
— Дункан? Ты спишь?
— Нет. — Дункан сел и протер глаза тыльной стороной ладони. — Что случилось?
— Ничего.
Морган снова вздохнул и сел, прижав согнутые колени к груди и положив подбородок на сложенные вместе руки.
— Скажи, Дункан, достигли мы сегодня хотя бы чего-нибудь или только потеряли хорошего человека?
Дункан поморщился, помолчал и сказал как можно более непринужденно:
— Ну, мы видели очередного отпрыска Орсаля — седьмого по счету, я считал. «Здоровенький ребенок», как говорят у нас, в Кирни.
— Да здравствует «здоровенький ребенок», — добродушно улыбнулся Морган. — Мы также поглядели на остальных маленьких Орсалей, с первого до шестого, а второй номер даже присоединился к моей свите. Почему ты не остановил меня, Дункан?
— Я? — Дункан хмыкнул. — Я думал, ты с радостью примешь юношу из княжеского дома в Корвинском замке, мой лорд-генерал. Подумай только — ты же можешь взять орсальского сынка с собою в битву.
— Черта с два, — фыркнул Морган — Если я возьму в бой второго наследника Орсальского престола и с ним что-то случится, а я, да простит мне Бог, не паду рядом с моим новым кавалером, то как я после оправдаюсь? Я сделал Орсалю одолжение, но не так-то легко будет каждый раз вежливо раскланиваться с этим мальчиком.
— Можешь не объяснять, — отозвался Дункан. — Если он будет тебе в тягость, ты всегда сможешь посадить парня на первый же корабль и отправить домой. У меня такое впечатление, что юный
Роган не будет против, — он перешел на шепот, — он не воин по натуре.
— Да, с трудом верится, что это сын Орсаля. Он второй по старшинству наследник и, мне кажется, не очень-то этим доволен.
— Из него получился бы ученый, или лекарь, или священник, ну что-то в этом роде, — кивнул Дункан, — жаль, но у него, похоже, нет никакой возможности реализовать свое истинное призвание. Вместо этого он вынужден будет прозябать на второстепенных ролях при дворе старшего брата, чувствуя себя глубоко несчастным и, скорее всего, не догадываясь, почему так. А может, и поймет, да не в силах будет что-либо изменить, и это самое печальное. Мне жаль его, Аларик.
— Мне тоже, — согласился Морган, зная, что Дункан и сам тяготится сейчас не свойственной ему ролью, навязанной обстоятельствами.
Морган со вздохом вытянулся вдоль балки и, выглянув, вновь посмотрел на звезды; затем он подвинулся ближе к носовой части корабля, откуда пробивался свет сигнального фонаря, снял перчатку с правой руки и улыбнулся, увидев, как перстень с грифоном холодно сверкнул в зеленоватом свете.
Дункан пробрался к нему по палубе и присел за спиной у кузена.
— Что ты делаешь?
— Настало время для сообщения Дерри, — ответил Морган, полируя кольцо уголком плаща, — не хочешь послушать вместе со мной? Если он не позовет, я сам войду в первую степень транса.
— Давай, — сказал Дункан и сел, скрестив ноги, рядом с Морганом, кивком давая понять, что готов. — Я следую за тобой.
