Родрик добрался до площади перед донжоном — последние защитники прижались к вратам его, выставив свои мечи и копья в направлении противника. Родрика уже обуревала ярость берсерка — он не чувствовал усталости, страха, и единственное, что переполняло его — жажда крови врагов.
— Не устал? — услышал Родрик за спиной.
— Дэймон, видел, как твои люди взяли врата… Ты готов? — проговорил Родрик, приготовив к бою свой меч, с которого практически ручьями стекала кровь.
— Я думал ты не спросишь, — с улыбкой проговорил Дэймон перед тем, как они оба понеслись на защитников.
***
— Как ты тут оказался? — испуганно спросила Антея, прижавшись к телу не менее удивленного Бэйла.
— Нет времени объяснять, Тея… — произнес Бэйл, отодвинув девушку чуть дальше от себя.
Тея, поддерживая руками свой живот, прошлась по комнате вслед за Бэйлом, смотрящим на прорывающихся к вратам башни захватчиков.
— Что произошло?
— Он убьет тебя, и твоего не родившегося ребенка! Понимаешь? — бешено выкрикнул Бэйл, обернувшись к Антее.
— Да… Понимаю…
— Ты, твою ж мать, должна была уйти из замка до начала штурма, как только вернулся Эдвард Мур с известиями о поражении короля и смерти Михаэля! Или вас снова спасать должен был я? — вырвалось у Бэйла, переставшего контролировать свои слова.
— О чем ты говоришь? — непонимающе произнесла Антея. Аккуратно, поддерживая свой живот, она присела на свое ложе.
— Я, Пекло, о том, что если происходит у кого-то беда, кого зовут? Конечно же, Бэйл Рэндэл, он же бессмертный, богатейший, человек крепкой выдержки твою ж мать! — продолжал давить на Антею взбешенный Бэйл.
У девушки потекли слезы, но Бэйл не был намерен остановиться, он хотел справедливости, хотел победить самого себя и в последний раз высказать всё, что у него скопилось за долгие годы Тее. Он присел рядом, взялся за голову и, опустив свой взгляд на колени, проговорил:
— Я не знаю, чем я заслужил это… Я же просто любил, чисто любил, и ничего не хотел от жизни более… Быть может, не было бы этой любви, я был бы просто неприметным лордом, живущим более чем неприметной жизнью… Любила ли ты так, как я любил тебя, Антея? Конечно же нет…
Антея резко обняла Бэйла и прижалась своими губами к его губам. Он был не в силах противостоять, но понимал, каждая минута приближает смерть Антеи и его самого от рук Родрика. Он перестал целовать её, аккуратно приложил свою руку к её животу и словно почувствовал, как бьется сердце у ребёнка и как пинается её малыш. Пересилив боль души и не пустив слезы, он потянулся к фляге с отравленным вином. Бэйл раскупорил флягу, тяжко вздохнул и протянул её Антее:
— Раз уж твоему ребенку не суждено родиться, выпей вина, для храбрости…
Антея, по доброму посмотрев на Бэйла, приняла флягу из рук и сделала несколько крупных глотков…
***
Родрик и Дэймон ворвались в чертог, как вдруг в плечо Дэймона вонзилась стрела, а из-за угла появился сир Эдвард Мур, поджидавший их появления с самого начала штурма. Он встал к Родрику вплотную, бросил лук на землю и, встав в широкую стойку, проговорил:
— Сир Родрик, ты знаешь, нет чести в сражении с неравным по силе и умениям соперником.
— Допустим, — холодно ответил Родрик, то и дело поглядывая на поднимавшегося с земли Дэймона.
— У меня нет семьи, твои Загорский король лишил их жизни, мою жену и маленького ребенка, последний мой родственник — племянница, которую ты поклялся жестоко убить… Сделай это быстро, — проговорил Эдвард, сбросив с себя защищавший сердце нагрудник.
Родрик понимающе кивнул и, когда Эдвард широко расставил руки, вогнал свой стилет ему прямо в сердце.
— Ты в порядке? — согнувшись над Дэймоном, произнес Родрик.
— Да, иди, заверши это дело… — устало и с болью в глазах выразился Дэймон, оставшийся ожидать лекарей на месте.
Родрик посмотрел в сторону лестницы — длинной и винтовой, ведущей на верхние ярусы замка. Приготовив меч, он переступил тело мертвого Эдварда и поднялся на первую ступеньку…
***
— А помнишь, как мы подшутили над Дереком Уинслоу? — произнес Бэйл, ещё чувствовавший пульс обнимавших его рук. — Подбросили ему козьего дерьма в стальные сапоги в день, когда его взял на обучение мастер меча Ризвер.
— Помню… — слабо шептала засыпавшая Антея, хватка рук которой постепенно ослабевала.
— Я помню, как вернулся из Амбора, после похорон отца… Мы не виделись два года, мне, кажется, было лет четырнадцать, а тебе — без малого тринадцать. Ты встретила меня во дворе замка в платье, практически расцветшая, прекрасная, как ясное зимнее утро… — По лицу Бэйла потекли слезы. — Ты стояла в том бордовом платье, ярко улыбаясь смотрела на меня… Именно тогда я влюбился…
Он почувствовал, как руки её безвольно опустились, и больше не было её тихого сопения, не было всхлипов, не было пульса её рук. Бэйл опрокинулся на кровать, прижал свои ладони к глазам и застонал, зарыдал как мог рыдать потерявший почти всё мужчина. Снизу слышались голоса — знакомый голос Эдварда и грубый голос Родрика, что подгоняло Бэйла в его действиях.
— Прости, прости меня, любимая, прости… — сквозь слезы и всхлипы проговорил Бэйл, припав к холодным ногам Антеи.
