От полноты чувств я практически орал. Но Джуффина это совершенно не впечатлило.
– И что с того? – снисходительно спросил он.
– Так мои желания должны исполняться, вы же сами мне тысячу раз говорили, и не только вы… Значит что? Значит, если уж я хочу встретить этого вашего приятеля Хаббу Хэна, то и встречу. Ага?
– Ага. Рано или поздно, так или иначе, – ухмыльнулся шеф. – Например, триста лет спустя, на краю Великой Красной Пустыни Хмиро. Хабба Хэн проедет мимо на величественном куфаге, а ты будешь озадаченно глядеть ему вслед. Как тебе такая перспектива?
– Вам лишь бы издеваться, – вздохнул я.
– Я не издеваюсь, а милосердно избавляю тебя от иллюзий. Забудь о своем хваленом могуществе. Хаббу Хэна этим не проймешь. С ним, говорят, даже Король Мёнин о встрече сговориться не сумел. А что ж, очень даже может быть.
– Ладно. Скажите хотя бы, как я его узнаю? – устало спросил я. – Ну, если вдруг все-таки… На кого он похож?
– Если ты встретишь Хаббу Хэна, ты его ни с кем не перепутаешь, – заверил меня шеф. – В первое мгновение тебе покажется, что у него огненное лицо. Потом все встанет на место, и ты увидишь перед собой ничем не примечательного господина неопределенной наружности. Все остальные приметы тебе и знать-то незачем, а то будешь на каждого второго прохожего кидаться…
Я окончательно ошалел от таких подробностей.
– «Огненное лицо» – это как? Костер горит под тюрбаном?
– Не совсем. Человеческое лицо, черты которого вполне можно различить, но при этом – словно бы сотканное из пламени. Да ты не переживай, не ошибешься. Хабба один такой.
– Ну и дела, – озадаченно вздохнул я.
Мы немного помолчали. Я переваривал информацию, а шеф явно наслаждался моим замешательством. Его можно было понять, удивляться-то я пока не разучился, но давненько не глазел на него, распахнув рот, чего не было, того не было.
– Словом, так, – заключил Джуффин. – Ищи Хаббу Хэна. От всех остальных обязанностей я тебя пока освобождаю, не до того сейчас. Не найдешь, придется уехать. Ничего страшного, будешь путешествовать в свое удовольствие, время от времени сможешь навещать нас, несчастных домоседов. Справишься с собой – добро пожаловать обратно. Но лучше бы ты нашел Хаббу. Не хочется мне пару дюжин лет куковать без заместителя.
– Мне тоже не хочется, чтобы вы без него куковали. Вернее, без меня, – хмуро сказал я. – Как-то некстати все это. Как в детстве, когда играешь во дворе, а тебя вдруг зовут обедать. И сколько ни объясняй, что мы, дескать, только разыгрались, сейчас самое интересное начнется, а ничего не попишешь, обстоятельства неумолимы, надо уходить…
– «В детстве», – проворчал Джуффин. – Можно подумать, оно у тебя закончилось… Ладно уж, ступай, горе мое. И для начала, так и быть, как следует выспись. У меня такое ощущение, что в настоящий момент тебя бесит только один человек. А я с этой напастью, будь спокоен, справлюсь.
– Два человека, – уточнил я. – Но ваш приятель Хабба Хэн, надо думать, тоже легко справится.
– Увидеть его во сне ничуть не проще, чем встретить наяву, – успокоил меня Джуффин. – Так что дрыхни спокойно, сэр Великий Магистр Ордена Зловещей Угрозы. Мы с Хаббой Хэном тебя не боимся.
Чего я не мог понять, так это с какой стати шеф так веселится. Но у меня не было сил разбираться в тонкостях психологии господина Почтеннейшего Начальника. Поэтому я дисциплинированно пошел спать и дрых, надо сказать, почти сутки кряду, причем не столько от усталости, сколько от нежелания возвращаться к жизни, которая внезапно стала трудным и весьма запутанным процессом. Что хорошо – никого я во сне не убил, даже ни единой завалящей хибары не сжег, Джуффин как в воду глядел.
…Проснуться, однако, пришлось. Совершил я сей неразумный поступок после полуночи, но задолго до рассвета. Не то слишком поздно, не то чересчур рано – поди разбери. На краю постели спала леди Меламори, одетая и обутая. Лицо ее даже во сне казалось усталым и донельзя удивленным, из чего я сделал вывод, что она провела вечер в бесплодных попытках меня разбудить. Возможно, даже колдовала как-то, но не преуспела в похвальных своих начинаниях и, утомившись, свалилась рядом. Это, к слову сказать, было обидно. Но, в общем, не смертельно. Ее-то разбудить – пара пустяков, хоть и жестокий это поступок. Немного поразмыслив, я отложил зверства до рассвета, покинул спальню и отправился искать еду.
Еда обнаружилась там, где ей и положено было обретаться – на кухне. Я так и не решил, является моя трапеза ужином или все-таки завтраком, но умял все за милую душу. А потом вернулся в гостиную, налил себе камры, закурил и принялся грустить. Давно такой ерундой не занимался, но талант, как говорится, не пропьешь, все у меня превосходно получилось. К сожалению.
Сидел в гостиной собственного дворца сытый, отдохнувший болван с удавшейся практически по всем параметрам жизнью и грустил так, что половицы стонали. Очень продуктивное времяпрепровождение, кто бы спорил.
