– Да, действительно, – согласился я. – О дальнейших событиях вы и сами можете рассказать. Причем куда более внятно и подробно, чем я, поскольку мне в ту пору явно не хватало знаний и опыта, чтобы правильно осмыслить происходящее. В любом случае, сама по себе история с Гугимагоном не имеет значения. Важно, что сэр Шурф совершенно самостоятельно, без посторонней помощи научился посещать эту реальность. Во сне, да, но даже не будучи теоретиком путешествий между Мирами, я уверен, что это не имеет принципиального значения. Я и сам, собственно, именно во сне этому делу выучился.
– Правильно рассуждаешь, – согласился Джуффин. – Продолжай.
– Важно еще вот что. Как я уже говорил, этот пустынный Мир – далеко не единственный, куда я нечаянно привел Шурфа. Мы, насколько я помню, с полдюжины моих снов в ту ночь посмотрели. И среди них была как минимум еще одна новорожденная реальность, город в горах возле Кеттари, где мы оба потом побывали наяву. Я хочу сказать, у него в каком-то смысле был выбор, куда возвращаться во сне, с чего начинать обучение искусству путешествий между Мирами. Другое дело, что выбор такого рода вряд ли делают сознательно. Тут хочешь не хочешь, а все решает сердце. И Шурф по какой-то причине выбрал пустынные пляжи. Может быть, он просто любит море? Или давно хотел оказаться в полном одиночестве? А скорее всего, и то, и другое, и еще добрая дюжина неизвестных мне резонов имеется. Главное, что это место – его слабость. Оно притягивает его как магнит. Конечно, он рванул туда при первой же возможности. Сами небось знаете, как это бывает.
– Знаю. По крайней мере, теоретически, – ухмыльнулся шеф. – А ты, сэр Макс, молодец. Мне понравился ход твоих рассуждений. Хорошо аргументировать интуитивное знание – это надо уметь. Даже жалко, что завтра это счастье закончится навсегда, я только начал входить во вкус… Ну что, проведаешь своего друга? Мне кажется, если там появлюсь я, это будет выглядеть довольно бестактно. Вмешательство начальства в личную жизнь сотрудника – фу! Дурной стиль.
– Мой визит его тоже вряд ли обрадует. Но вы правы, лучше больше не оставлять Шурфа без присмотра, – сказал я. – Уж я-то могу себе представить, что с человеком сейчас творится.
– Даже ты не можешь, – заверил меня шеф. – Давай, отправляйся. А если окажется, что чутье и логика тебя подвели, немедленно назад, будем думать дальше.
– Лишь бы не оказалось, что я утратил умение путешествовать между Мирами. Теоретически не должен бы, но…
– Вот и проверишь опытным путем, – пожал плечами Джуффин. – Единственный известный мне способ получать удовлетворительные ответы на вопросы. Ничего, по крайней мере, если теперь еще и ты бесследно сгинешь, драма приобретет комический привкус. И это лучше, чем ничего.
Для того чтобы попасть в Коридор между Мирами, который в древних текстах называется красивым словом «Хумгат», мне в ту пору требовались сущие пустяки – открыть любую дверь в полной темноте или просто с закрытыми глазами. Поэтому я не стал медлить. Встал с места, взялся за ручку двери, ведущей в Зал Общей Работы, зажмурился, шагнул вперед и сразу же понял, что все у меня получилось. Нечего было сомневаться. Умение странствовать между Мирами – достояние, которое нельзя утратить, на время одолжив приятелю. Шурф, надо понимать, получил от меня вовсе не чудесную способность, а лишь уверенность опытного путешественника, помноженную на легкомыслие баловня судьбы. Все остальное – призвание, страсть к перемене мест, храбрость и одержимость неизвестностью – у него было и прежде. Тут я ему, честно говоря, в подметки не гожусь.
Поскольку я уже давно освоился в Хумгате, привык осознавать себя и ориентироваться в абсолютной пустоте, безошибочно выбирать из бесконечного числа равнозначных возможностей вход в нужную мне реальность, все произошло очень быстро. Из кабинета на улицу выйти – и то больше похоже на приключение.
Миг спустя в лицо мне подул свежий ветер, ноздри дрогнули, почуяв аромат йода и подгнивших водорослей. Я еще глаза открыть толком не успел, а уже шел к морю, чуть ли не по щиколотку увязая в сухом, теплом песке. Все это – ветер, аромат, шум прибоя, рассеянный свет, скудное, но изысканное пиршество красок, соприкосновение тонких подошв с песчаными дюнами – заставило меня испытать такую гамму дивных чувственных переживаний, что я на короткое время утратил представление о реальности, забыл не только о цели своего визита, но даже о самом себе.
Привычка (не моя, ясное дело) к самоконтролю взяла свое, миг спустя все вернулось на место. Строго говоря, я сам вернулся. По-прежнему вполне невозмутимый, но обогащенный и даже в каком-то смысле сраженный новым опытом. Я и вообразить не мог, что обычная, в сущности, прогулка у моря может стать источником столь интенсивного наслаждения. Выходит, до сих пор я был инвалидом – тугоухим, полуслепым, почти напрочь лишенным обоняния, с телом, бесчувственным, как бревно. Интересные дела.
