– Это тебе только кажется, – улыбнулся Франк. – Считай, что еще и не начинал. Будешь теперь рассказывать и рассказывать, всю ночь напролет. Такова ужасная участь всех гостей твоего друга Макса. Не зря тебя добрые люди предупреждали на его счет.
– Да я и не против. Я очень люблю поговорить. Только не знаю, о чем еще вам рассказать. Вроде больше ничего по дороге сюда не случилось.
– Да Магистры с ней, с дорогой. Рассказывать можно о чем угодно, – успокоил его Макс. – Священное правило этого дома: каждый новый гость платит за кофе какой-нибудь интересной историей. Правда, мы еще не выяснили, нравится ли тебе кофе. Но если что, твою порцию выпью я. Так что все, можно сказать, улажено.
– С чего вдруг такие предосторожности? – изумился Франк. – До сих пор мой кофе нравился всем.
– Ну как тебе сказать. Джуффин, к примеру, до сих пор вздрагивает при всякой моей попытке проявить гостеприимство. В жизни не подозревал, что он такой консерватор! Впрочем, сейчас я просто стараюсь облапошить нашего гостя и заблаговременно оттяпать честно оплаченную им порцию. Возможно, после этого Нумминорих все-таки поверит, что я действительно ужасен – как его с самого начала и предупреждали добрые люди. И наконец-то испугается.
– В любом случае пугаться уже поздно, – рассудительно заметил Нумминорих. – Влип я с тобой – дальше некуда. И хвала Магистрам, что так. А что за историю надо вам рассказать? Сказку? Легенду? Или просто о себе? Какой-нибудь интересный случай?
– Просто о себе, – сказал Франк. – Интересный случай – именно то, что надо. Хотя большинство рассказанных здесь историй тянут как минимум на легенду. Но это как раз нормально. Всякий человек – живой миф. Вопрос лишь в том, способен ли он внятно изложить собственное содержание. Но до сих пор наши гости отлично справлялись.
– Истории обо мне не очень-то похожи на легенды и тем более на мифы, – улыбнулся Нумминорих. – Но довольно часто напоминают волшебные сказки. Наверное, потому, что, когда мама рассказывала сказки мне на ночь, я был уверен, что именно такова настоящая жизнь. Думал, и сам буду так жить, когда вырасту, – чем я хуже прочих взрослых? К счастью, я не ошибался. Ну, почти не.
