— Ох! — Услышав имена создателей сериала «Да, министр», Пол слегка поежился, хоть я назвал их не из вредности, а просто из любопытства, из желания узнать, как там на телевидении все устроено. — Да. Мы с Найджелом чувствуем себя немного виноватыми перед ними и потому послали каждому по ящику кларета. Чертовски хорошего кларета.
Такова пропасть, отделяющая сценаристов от исполнителей: и тем и другим нередко кажется, что по другую ее сторону жить приятнее, и хоть я уверен, что Тони и Джонатан обрадовались, получив по ящику чертовски хорошего кларета, у меня нет никаких сомнений и в том, что они предпочли бы получить за свои труды вознаграждение из тех, что достались Полу и Найджелу. Впрочем, как мне предстояло вскоре узнать, и в жизни сценариста имеются свои приятные стороны.
После одного из наших представлений Пол прошептал мне на ухо, радостно и торжествующе: «Теперь я могу вам все рассказать. Об этом уже объявлено официально. Я — премьер-министр».
В тот вечер в эфир вышел финальный эпизод сериала «Да, министр». Он завершался тем, что Джим Хаккер становился главой своей партии и всей страны. Сохранить это в тайне, сказал Пол, было для него самым трудным за всю его жизнь делом.
Начались спектакли. Шесть вечеров в неделю плюс дневные представления по средам и субботам. Следующие шесть месяцев мне предстояло говорить одни и те же слова одним и тем же людям и манипулировать одним и тем же реквизитом по восемь раз в неделю. Бок о бок с нами стоял театр «Глобус» (ныне «Театр Гилгуда»), где шла пьеса «Дэйзи добивается своего», действие которой разворачивалось в школе для девочек. Игравшие в ней девочки, как легко себе представить,
Наступил ноябрь, мне предстояло поехать в Лестер, на премьеру «Я и моя девочка». План был таков: я приезжаю в четверг, смотрю генеральную репетицию, затем, в пятницу, присутствую на премьерном показе, а после него сажусь на лондонский поезд, чтобы поспеть к субботнему дневному представлению «Сорока лет на службе». Но кто же будет играть в мое отсутствие Темписта? Узнав, что в этой роли выступит сам Алан Беннетт, который исполнил ее в 1968-м, в первой постановке пьесы, я пришел в ужас. Потому, то есть, что мне не удастся увидеть его на сцене.
В понедельник той недели Алан зашел вечером в гримерную, которую я делил с Дэвидом Горовицем.
— У меня к вам довольно странная просьба, Стивен. Не знаю, согласитесь ли вы исполнить ее, но я все же изложу ее вам.
— Да?
— Я знаю, что уезжаете вы в четверг, однако не будете ли вы против, если я сыграю Темписта и в среду — на дневном и вечернем спектаклях?
— О господи, да нисколько.
Я понял, что этот милейший человек немного нервничает и хочет попробовать, так сказать, воду ногой, найти возвратный путь к роли, воспользовавшись для этого дневным представлением, на котором публики будет относительно мало. И самое замечательное — я смогу посидеть в зале и понаблюдать за его игрой. И не на одном спектакле, а на целых двух. Актеру редко выпадает случай посмотреть постановку, в которой он играет, да многие предпочитают и не видеть других исполнителей своей роли, однако я был слишком большим поклонником Алана, чтобы бояться того, что он сможет затмить меня. А в том, что произойдет именно это, я нисколько не сомневался. В конце концов, роль Темписта он написал для себя и был к тому же Аланом, господи помилуй, Беннеттом.
Посмотрев два спектакля, я зашел в гримерную.
— Ах, Алан, вы были изумительны. Изумительны.
— Вы правда так думаете?
— Я ужасно рад, что вы играли сегодня, — сказал я, — но, знаете, попытка вжиться в роль на дневном представлении была вам решительно ни к чему. Вы идеально исполняли ее с первой же минуты.
— А, но я попросил у вас разрешения поиграть сегодня вовсе не поэтому.
— Нет?
— Честное слово, нет.
— Но тогда почему же?
— Ну, вы, наверное, слышали о моем фильме?
Еще бы я не слышал. Алан написал сценарий фильма «Спецобслуживание», в котором снялись Мэгги Смит, Майкл Пэйлин и Денхолм Эллиот. Я как раз собирался посмотреть его в ближайший уик-энд.
