Через три недели после схватки с котом раны зажили достаточно, чтобы предпринять дальнюю вылазку. Рёбра ещё ныли при резких движениях, но сломанная кость срослась правильно. Глубокие царапины превратились в розовые шрамы, которые со временем побледнеют и станут частью растущей коллекции отметин, оставленных Фурией на его теле.
Путь к поселению фурианцев занял полтора дня неспешного движения по знакомым тропам. Он нёс с собой подарки — несколько керамических горшков новой конструкции, партию железных наконечников для копий, выплавленных в недавно построенной печи, и самое ценное — небольшой гончарный круг, специально изготовленный для транспортировки.
Планировал провести с союзниками несколько дней, обучить их новым технологиям, узнать свежую информацию о других племенах и дальних территориях. Возможно, договориться о совместной экспедиции в неисследованные районы, где, по рассказам фурианцев, встречались странные руины и необычные материалы.
Первые признаки неладного появились ещё на подходе к каньонам. Воздух был слишком тихим — не слышно обычных звуков жизни большого поселения. Ни голосов, ни стука инструментов, ни треска костров. Даже птицы и мелкие животные словно избегали этого места.
Запах тоже был неправильным. Вместо привычного аромата дыма, готовящейся пищи и жизнедеятельности большой группы разумных существ в воздухе висел тяжёлый, застоялый запах. Что-то металлическое, с оттенком гнили и страха.
Он замедлил шаг, инстинкты охотника требовали осторожности. Арбалет был заряжен, запасные болты легко доставались из колчана. Нож и короткое копьё висели в удобных для быстрого извлечения местах. Урок, преподанный котом, был усвоен — к любой ситуации нужно подходить готовым к бою.
Поворот тропы открыл вид на поселение, и сердце ёкнуло от увиденного.
Пещеры были пусты. Мостики между уровнями частично разрушены, некоторые провисали на одной опоре, раскачиваясь на ветру со зловещим скрипом. Рабочие площадки перед входами в жилища завалены обломками — осколками камня, сломанными орудиями, обрывками плетёных корзин.
Ни одного живого существа. Ни звука, ни движения. Только пустота и разрушение там, где ещё месяц назад кипела жизнь разумных существ.
Он осторожно спустился в каньон, держа оружие наготове. Каждый шаг был рассчитан и выверен, глаза сканировали окрестности в поисках угрозы или хотя бы объяснения происшедшего. Уши напряжённо ловили малейшие звуки, но слышали только эхо собственных шагов да далёкий свист ветра в расщелинах.
Центральная площадка, где фурианцы обычно собирались для еды и советов, представляла собой картину разорения. Очаг был разрушен, камни разбросаны по всей территории. Костяные инструменты лежали сломанными, словно их топтали тяжёлые ноги или сознательно уничтожали.
Самое болезненное зрелище — осколки керамических изделий, которые он дарил фурианцам. Горшки, чаши, светильники — всё превращено в груду черепков. Разбито не случайно, в ходе борьбы, а методично, с явным намерением уничтожить. Кто-то потратил время и усилия, чтобы искрошить каждое изделие в пыль.
Это было больше чем вандализм. Это было сообщение.
Он начал систематический осмотр поселения, изучая каждую пещеру, каждый уголок, где могли остаться следы произошедшего. Работал методично, как следователь на месте преступления, собирая улики и пытаясь восстановить картину событий.
В главной пещере, где жил вождь Гар-руш, обнаружились первые серьёзные подсказки. Стены были покрыты царапинами — глубокими бороздами, оставленными когтями или острыми инструментами. Но не когтями хищников. Эти отметины были слишком правильными, слишком целенаправленными.
На полу виднелись тёмные пятна — засохшая кровь. Много крови, но не столько, сколько должно остаться от резни. Скорее, следы ранений, возможно, от пыток или принуждения. Кто-то проливал кровь фурианцев понемногу, добиваясь чего-то.
Информации? Признания? Или просто наслаждался страданиями?
В пещере, где жила старая самка-хранительница знаний, картина была ещё более зловещей. Наскальные рисунки — древние изображения, передававшиеся из поколения в поколение — были методично уничтожены. Кто-то потратил часы, а может быть, дни на то, чтобы стереть, соскоблить или закрасить каждое изображение.
Уничтожение культурной памяти. Попытка стереть само существование племени из истории.
Мастерские тоже подверглись целенаправленному разрушению. Не просто разграблению — орудия были сломаны и разбросаны, заготовки изделий растоптаны, даже камни для обработки инструментов разбиты молотами. Кто-то хотел убедиться, что фурианцы никогда не смогут восстановить свои технологии.
Но самой странной находкой стали следы. Множество следов различных существ, смешанных в хаотичном узоре борьбы и движения. Отпечатки лап фурианцев — взрослых и детёнышей. Но рядом с ними следы других существ, незнакомых и тревожных.
