– Более чем. Более чем, достойный Луций. Но оракулы – те же люди. Если дар предвидения событий есть у них, почему его не может быть у тебя?
– Оракулы говорят о чужом будущем, Деметрион. И они не видят своего, лишь чужое. Я же убеждён, что видел своё. Я не говорю, что это будет. Нет же, я говорю, что это
Деметрион поднял брови.
– Ты всегда можешь видеть… вспоминать такое?
– Нет, не всегда. Даже скорее нет, чем да. Это похоже на мутное стекло: иногда что-то проглядывает, иногда нет.
Его лицо вдруг стало сосредоточенным. О чём он подумал, не знаю. Он склонил голову ближе к моему уху и произнёс таинственной интонацией:
– Славный Луций, если такое происходит с тобой, знай, что ты – избранник богов. Такой дар есть у некоторых посвящённых в орфические мистерии… Признайся, ты не один из них?
Я покачал головой.
– Это правда?
– Клянусь тебе.
Я пребывал в своих мыслях и не сводил глаз с куста можжевельника. Он расплылся в зелёное море.
– Тогда скажи мне вот что, – грек ускорил свою речь. – У греков есть бог Хронос, он наш хранитель времени, а у римлян есть бог Янус. Вы считаете его могучим и справедливым богом, который влияет на ход событий. Мне рассказывали, если Янус кого-то избирает, он наделяет способностями. Это происходит через посвящение, мистерии, иди через какой-то священный предмет, или это происходит где-то в самом храме. Может быть, в Януса храме есть тайная кладезь, где ты…
…Я очнулся от дум и повернул голову к нему.
– Что ты сейчас сказал?
– Я сказал, что Янус может наделять кого-то…
– Нет, нет. Ты сейчас произнёс: «в Януса храме есть тайная кладезь».
Он посмотрел на меня, не понимая что могло меня так смутить.
– Да-да. Кажется, я так и сказал. Тебе показалось в моей речи что-то странным?
–Дело в том, что я уже однажды слышал, то есть, читал именно эту фразу. Я видел её написанной ровно так же и с такой же расстановкой: не в " храме Януса», а в «Януса храме…» и дальше так же: «есть тайная кладезь».
Деметрион посмотрел на меня с недоумением:
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ничего. Ничего, за исключением того, что ты мог бы передать свою мысль другими словами, но ты передал её так, как я и прочёл тогда – то есть, стихом. При этом ты сказал не «хранилище» или «секрет», а употребил архаичное «кладезь». Как и тот человек.
– Какой человек?
– Тот, у которого была записка, где это написано.
Деметрион шире раскрыл глаза.
– Видишь ли, – сказал я, – вероятность употребления слов в такой последовательности очень мала.
– Не намекаешь ли ты, что я это прежде сказал её тому человеку? – спросил Деметрион окончательно сбитый с толку.
Мы молча смотрели друг на друга. Я вздохнул.
– Забудь. Считай, что я ошибся.
«… хотя, не думаю," – мысленно добавил я про себя.
Грек, чуть склонив голову набок, вопросительно, не сказать с иронией, посмотрел на меня – и уголок его правой губы медленно пополз вверх.
Я уловил это.
– Я пока что в здравом уме, – произнёс я, стараясь упредить его догадку, хотя знал, что он вряд ли подумает такое обо мне. – Похоже, я здорово устал. Но я пока что в здравом уме.
– Абсолютно. Абсолютно, достойный Луций. И прости меня, что дал повод подумать так. Напротив, все философы чуть-чуть сумасшедшие… а некоторые и совсем не чуть-чуть. – Он рассмеялся, затем пригладил бороду и произнёс серьёзно: – Фраза, сказанная мной, лишь совпадение с той, что ты слышал раньше. Это совпадение, друг мой.
– Должно быть, так.
– Так и есть, – и он кивнул. – И даже сказанная в такой последовательности – всего лишь совпадение. Не стоит придавать этому значения. Ты устал. Я заметил это по твоему виду.
Думаю, он действительно так считал, нежели пытался меня успокоить.
– Ладно, – сказал я. – Но как быть с тем, что я только что вспомнил? Я не нахожу этому объяснения.
– И не нужно, не нужно искать. Гм…видишь ли, есть вещи, которым нет объяснения. Если ты не избранник Януса, не посвящён в мистерии, то… относись к этому, скажем, просто как к дару, природа которого тебе неизвестна. Например, как к дару какой-нибудь… музы, которым она наградила тебя, скажем, во сне. Вот, послушай. Я кое-что расскажу тебе.
