— Успокойся. Это я, и рассудком ты, надеюсь, не повредился.
— Ну хорошо тогда, — Артур вложил меч в ножны. — В первый момент я подумал, что это лорд Джейкоб прислал по мою душу убийц. Может же герцог Эрдер решить тихонько избавиться от герцога Айтверна? Я уже решил, предстоит славная драка. В известной степени, ты растоптала мои мечты. — Айна вновь рассмеялась, теперь уже не настолько встревоженно. — Но постой, давай я зажгу свет. А то не удивлюсь, если здесь обнаружится пара-тройка настоящих убийц.
— Зажигай.
Двигаясь наощупь, Айтверн кое-как добрался до столика со свечами и, пошуровав огнивом, наконец высек огонь. Обернувшись, юноша смог разглядеть свою сестру. Айна сидела в кресле рядом с кроватью и казалась немного испуганной. Артуру немедленно сделалось стыдно. Похоже, он и впрямь в последнее время совсем не владеет собой. Неудивительно, если Айна теперь его боится. Он прекрасно ее в этом понимал. И Блейра тоже понимал, и Гайвена. И лорда Данкана, который, наверно, уже устал считать его озлобленной на весь свет бестолочью.
Артур обратился к сестре, стараясь сгладить получившуюся неловкость:
— Чем обязан чести принимать тебя в столь поздний час?
— Родственным вниманием, — отвечала та. — Мы последнее время совсем редко видимся. Я подумала, что это неправильно. Чтобы ты сам себе не навоображал насчет меня, а я уверен, что ты что-то навоображал… Мы все равно остаемся семьей.
— Спасибо, — выдавил Айтверн, ощущая себя совершенно растерянным. Не к такому разговору он готовился. Говоря по правде, он вообще не готовился ни к какому разговору.
— Ты же завтра уезжаешь. Мы стали мало общаться. Ты вечно на своих советах — а я, между прочим, волнуюсь за тебя.
— Брось, никакой опасности мне не грозит. Я еду на переговоры, не на битву. И вздохнуть не успеешь, как мы вернемся. Этот их Гледерик ни за что не решит напасть. Кем он после окажется, в глазах всего мира?
— Да, конечно. — Девушка ненадолго замолчала, и Артур воспользовался паузой, чтобы сглотнуть вставший в горле тугой комок. Он чувствовал повисшее между ними напряжение, и хотел хоть как-то его сгладить. Он уже потерял отца — и совершенно не хотел терять еще и сестру. Артур чувствовал между тем, что теряет ее. День за днем, час за часом она отдалялась от него, делалась все более далекой и неуловимой.
— Послушай меня пожалуйста, — сказала Айна. — За все эти дни мы так и не поговорили ни разу по душам. Когда ты застал нас с Гайвеном, все выглядело довольно двусмысленно. Ты очень рассердился, я помню.
— Его высочество — крайне достойный молодой человек, — сказал Артур. — В тот вечер он поступил немного неразумно, но виной тому был вовсе не его злой умысел, а всего лишь неосторожность. Я потом поговорил с ним и понял, что он не имел никаких дурных намерений на твой счет.
— Ты не понимаешь меня, — перебила его Айна. — Я не держу на Гайвена зла и не думала на этот счет никаких глупостей. Наоборот, я рада, что все так получилось. После той ночи многие вещи стали для меня ясней.
— Тем лучше. Я буду рад, если Гайвен начнет за тобой ухаживать. Конечно, сначала он не пришелся мне по душе, но теперь я понимаю, что был не прав.
— Зато я вряд ли окажусь рада, Артур. Принц… Наверно, какой-нибудь девушке, не мне, он бы действительно показался достойным кавалером. Но мне он таким кавалером не кажется. И дело не только в этом. — Айна замолчала, а потом подняла голову, глядя Артуру прямо в глаза, и отчеканила другим, незнакомым ему, холодным голосом. — Гайвен — не твой король. Он не тот человек, ради которого стоит вести людей за собой на смерть или убивать самому. Он не достоин твоей верности.
Артур захотел что-то ответить — но не смог и промолчал. Чего угодно он ожидал от этого разговора с сестрой, но не сказанных ею сейчас слов. И он совершенно не представлял, что на них отвечать.
Айна встала и подошла к нему, мягко ступая по густому ковру. Она казалась спокойной, собранной и совершенно не такой, как обычно. Глядя на ее побелевшее лицо, на решительно сжатую линию губ, Артур вдруг осознал, что чем-то она в этот момент напоминает ему лорда Раймонда. На лице отца часто возникало такое же суровое, непреклонное выражение, когда он пытался диктовать семье свою волю. Юноше сделалось не по себе.
— Я много думала над этим последнее время, — сказала Айна задумчиво, неотрывно глядя на брата. — Настало время поговорить. Скажи мне пожалуйста, Артур. Ради чего ты привел в этот замок всех этих лордов? А ведь ты их привел, они собрались по твоему зову. Все ради твоей войны. Тысячи воинов находятся сейчас в Стеренхорде. Ты скажешь — и они все поскачут на смерть. Смерть осенит их под знаменами золотых драконов. Так ради чего, Артур, ты будешь убивать всех этих людей?
— Ты знаешь, Айна, — ответил он как мог спокойно. — Ради того, что делает нас людьми. Ради тех присяг, что мы когда-то принесли.
