Бешено мотая косматой башкой из стороны в сторону, тварь катала человека по земле, словно тряпичную куклу. Наемник что было сил лупил свободной рукой по длинной морде ошкула, ни на секунду не переставая поливать его самыми грязными матюками.
Тварь бесновалась, раз за разом вонзая челюсти в руку Гарна. Толстый слой металла сминался под огромными зубами, словно лист жести, но пока еще не давал монстру дорваться до плоти.
При всей своей силе и искусности, Гарн был совершенно беззащитен перед разъяренным монстром. Казалось, что все его удары лишь еще больше злят тварь.
Во мраке шатра метнулась тень. Рыжая бестия все же провела его и теперь собиралась смыться…
Он проиграл… Силы утекали из рук наемника, словно вода из дырявой бочки… Все что оставалось Гарну перед тем, как он вновь сядет у походного костра «Шипов», это продать свою жизнь подороже. С диким криком наемник начал давить в глаз твари…
Тень метнулась в обратную сторону. До Гарна долетел крик дикой кошки. Раздался глухой удар битой по мячу. Громогласный рев разорвал голову наемника на тысячи осколков. Казалось, что из уши вот-вот взорвутся кровавыми брызгами. Рев ошкула врезался в сводчатый потолок шатра и, не имея возможности вырваться наружу, обрушился на незваных гостей.
Завывая как побитая собака, мохнатый убийца снес несколько стеллажей и устремился прочь из шатра.
Из последних сил Гарн, поднял налитую свинцом голову и встретился взглядом с глазами своей спасительницы. В красном платье с неприлично высоким разрезом, на него смотрела рыжая бестия, вооруженная трехфутовой колотушкой. Гарн скорчил сочувствующую мину, представив, как несчастный мишка отхватывает такой по своему мохнатому достоинству.
Гарн с силой толкнул дверь и шагнул в помещение трактира. В нос тут же ударил едкий запах горелого. Уже успевший к тому времени хорошенько набраться трактирщик коротко махнул в сторону лестницы.
— Четырнадцатая, — буркнул он и вновь уткнулся в наконец-то используемый по своему прямому назначению стакан.
Видно было, что управляющий «Дикого инстинкта» хочет еще что-то сказать, но не решается. Гарн не стал дожидаться запоздалых мыслей пьяного трактирщика, и направился к лестнице.
Спустившись по узкой лестнице на один пролет, парень бесцеремонно толкнул указанную трактирщиком дверь и вошел в темную комнату.
На широкой кровати, которая явно предназначалась не только для сна, лежал один из братьев. Кто именно, сказать было крайне сложно. Некогда длинные, до плеч, волосы человека полностью сгорели. Нижняя часть лица, вся шея и руки были покрыты уродливой вздувшейся коричневой коркой. Из глубоких трещин на лице и шее сочилась бурая жидкость.
— Ты нашел ее? — Голос раненого позвучал, словно переломленная сухая ветка.
Обгорелый человек продолжал смотреть прямо перед собой. Один из братьев часто и прерывисто дышал. Было видно, что даже это причиняет ему нестерпимую боль.
— Нашел, — бесстрастно ответил наемник, не отрывая взгляд от сожженного лица. — Где…
Гарн замялся, все еще гадая, кто лежит перед ним.
— Каром? — Человек догадался, что имеет в виду наемник.
Лаффар попытался усмехнуться, но вместо этого смог выдавить из себя лишь некое подобие хриплого лая. Наспех наложенная на плечо и грудь повязка едва прикрывала черные края обугленной раны. Обычно служащий лишь для отвлечения внимания, фирийский огонь оказался действенным и невероятно жестоким оружием.
— Он ушел на корабль, — тихо прохрипел калека.
— На какой еще корабль? — Брови Гарна удивленно поползли вверх.
— В Тристару, придурок!
Человек скривился от боли. Сожженные едким дымом легкие напомнили о себе. Лаффар зашелся сухим противным кашлем, похожим на перекатывание камней.
— Но ведь судно отплывает только завтра, — Гарну было плевать на страдания подонка, ему надо было, во что бы то ни стало, попасть на корабль.
— И что с того? — Сгоревший человек со всей оставшейся у него силой прижимал руку к груди, сдавливая легкие и не давая им вобрать слишком много воздуха. — Корабль в порту уже три дня стоит…
Лаффар вновь сделал мучительную попытку откашляться. Кожа на шее сгоревшего человека треснула, и из раны на его ладонь потекла бурая жижа. Сморщившись от боли, близнец обмяк на своей кровати и неживым голосом, скорее самому себе, чем Гарну, прерывисто забормотал.
— Подлый ублюдок… Кинул меня тут… Одного… Комнату мне он оплатил… И лечение…
Лаффар перевел пустой взгляд на своего собеседника.
— Я спрашивал у Патрика… Каром оплатил эту комнату за три дня… А лечение… Вот эту повязку… — Калека с трудом поднял руку и указал на прилипшую к ноге желтую тряпицу. — Бросил родного брата без гроша в кармане…
Глаза обожженного человека тускло тлели безысходностью и затаенным, но с каждым ударом сердца уверенно ползущим наружу страхом.
— Ничего… Мне гильдия поможет… — Продолжил бормотать Лаффар голосом человека, слабо верящего в то, что говорит. — Радуга меня не бросит… Я же все-таки его брат…
— Кто эта девчонка? — Бесцеремонно перебил наемник.
Гарн не желал слушать разглагольствования неудачника. Лаффар запнулся на полуслове и устало моргнул глазами.
