Увидев, как заваливается его товарищ, один из братьев ломанулся к судорожно пытающейся перезарядить оружие Тие. Не давая девочке ни шанса, близнец с размаху ударил ее по лицу. Элуда закричала раненным зверем и дернулась в сторону обидчика. Подскочившую к подонку женщину встретил второй брат. Он с легкостью выхватил кочергу из слабых рук и с силой ударил Элуду кулаком в живот. Согнувшись от боли, женщина судорожно пыталась вдохнуть хоть каплю воздуха. Удар колена по лицу окончательно вышиб из нее дух.
Элуда беспомощно смотрела на то, как отлетает в стену, запрыгнувший было на спину одного из насильников, ее маленький сын.
— Кар-р-р-ро-о-ом! — Дикий рев медведя прилетел с улицы.
Элуда с трудом оторвала взгляд от мальчика и сквозь выбитую дверь увидела, как к ее дому, на отшибе Захолмянки, идет целая вереница факелов. Впереди, опережая всех на десяток шагов, срываясь на бег, шел Прухор. Мужик сорвал с себя рубаху и бросил ее на казавшуюся черной траву.
Один из оставшихся на ногах насильников тут же выпятил вперед грудь и вышел на порог, став в стойку важной фигуры.
— Здесь все под контролем, — заплетающимся языком выпалил он. — Именем его величества Наместника, я требую, чтобы вы все немедленно расходились по домам.
Никто не остановился. Толпа нестройным шагом шла по двору Элуды. Прухор, не говоря ни слова, вскочил на высокий порог и уставился государственному переписчему прямо в глаза.
Они были примерно одного роста, даже внешне чем-то похожи.
Мертвый свет ночного светила сглаживает мелочи. Возраст, богатство, статус, все отходит на второй план, уступая место тому, что есть внутри. В свете полной Луны человек становится тем, кем он есть на самом деле. Ночь пробуждает всех бесов. Она открывает истинные личины тварей. Но и из загнанного деревенщины, весь день прятавшегося под маской страха, делает человека.
Староста больше не отводил взгляд. Такую мразь надо встречать с широко открытыми глазами. И гнать взашей, пока она не почувствовала себя хозяином.
— Я требую…
Каром не успел договорить. Квадратный мужицкий кулак с противным хлопком врезался ему прямо в висок. Неудавшийся насильник слетел с порога и покатился по земле. Мощный удар лоб в лоб вышиб дух из сунувшегося было на помощь братца переписчего.
Каром с трудом пытался подняться на ноги, не переставая бормотать проклятья.
Яшик подорвался к переписчему, но Прухор тут же схватил мальчишку за грудки и, притянув к себе, со всего размаху засадил в сплетение локтем. Староста безумным взглядом посмотрел в испуганные глаза хватающего ртом воздух недоросля. В следующей миг, он с силой толкнул Яшика в толпу односельчан.
— Всем стоять, кур-р-р-рва! — Медведем взревел староста Захолмянки. — Никому не трогать!
Мужики, обняв факелы, стояли немой стеной и глазами-блюдцами смотрели на выжившего из ума Прухора. Никто больше не смел вылезать из толпы. Староста пошел к уже успевшему подняться на ноги государственному переписчему.
— Я! Я тебя…
Каром опять не успел договорить. Сокрушительный удар в нос припечатал его к земле. С противным, пробирающим до самых костей хрустом, насильник вновь повалился на лопатки.
Прухор наклонился над истекающим кровью государственным переписчим.
— Слушай меня сюда, выродок. Я тебя отметелил, потому что ненавижу таких, как ты, городских ублюдков. Ты — грязь, которая не видела жизни. — Прухор наклонился так низко, что почти соприкасался лицом с кровавым месивом на месте носа Карома. — В следующий раз, не я, так кто-то другой отрежет твой поганый стручок и затолкает в твою грязную глотку. Понял меня?
Каром кряхтел и булькал кровавым носом, обессилившими руками пытаясь оттолкнуть Прухора от себя, но лишь размазывал кровь по плечам старосты.
— Понял?!
Прухор встряхнул поверженного противника, словно медведь дрянную шавку. Казалось, что голова Карома вот-вот оторвется. Наконец, староста остановился и легко врезел по щеке насильника, приводя того в чувства.
— Понял… — Сквозь окровавленные зубы, наконец, процедил Каром.
Прухор потянул поверженного противника на себя, а затем с силой впечатал его в землю.
Элуда встретилась с горящим праведным гневом взглядом мужика.
Он все же нашел выход, как прекратить бесчинства городских насильников и не подставить под удар Захолмянку. Прухор сделал то единственное, что мог. Не деревенские били государственного переписчего. Он бил. И он один за это ответит. Так, как должен настоящий староста. Настоящий мужик.
Вся деревня столпилась у дома старосты. Яшик, как и все другие жители Захолмянки, молча наблюдал за тем, как собирается в дорогу Прухор. Грудь парня все еще отзывалась тупой болью. Зачем старик его ударил? Он ведь только помочь хотел-то. Яшик смотрел на старосту Захолмянки, которого помнил с малых лет. Которого, как оказалось, и не знал вовсе. Яшик больше не хотел помогать Прухору. А то, глядишь, опять ударит ни за что.
