«Думаю, мне не помешает еще раз попробовать их превосходный ромовый пунш», — отозвался Кайпер.
«Впервые слышу, чтобы Кайпер предложил что-то дельное! — заявил Клойд. — А пока мы выпиваем, он нам расскажет, какие виды ему больше всего запомнились во время «кругосветного путешествия»».
Тем временем Глоуэн нашел Керди, сидевшего в дальнем углу вестибюля и листавшего старый журнал. Глоуэн опустился на соседнее сиденье.
Керди отбросил журнал: «Хорошо повеселился?»
«В соответствии с ожиданиями».
«Я что-то не замечаю особого энтузиазма».
«Обстановка не располагала к энтузиазму. Девушки достаточно вежливы — точнее говоря, «прилежны» — и, тем не менее, в конечном счете я просто выпил чаю».
«Ты всегда был брезглив».
Не в первый раз Глоуэну пришло в голову, что Керди его недолюбливает: «Брезгливость тут ни при чем».
«От нее плохо пахло?»
Глоуэн покачал головой: «То, что я скажу, может показаться странным... Помнишь старика, который дал мне резную рыбу?»
«Да, конечно».
«Я зашел с девушкой в ее комнату. Она разделась и ждала. Я посмотрел ей в лицо — у нее такое же выражение, как у того старика. Я не смог к ней притронуться».
«Это уж как-то слишком... капризно. Тебе не кажется?»
«Я выпил неплохого чаю. Она сказала, как ее зовут — уже не помню, как. Время быстро пролетело».
«Дороговатый чаек!» — буркнул Керди. Он отвернулся и подобрал брошенный журнал.
Глоуэн спросил: «А у тебя как дела?»
Керди сосредоточился: «Неплохо. Нет, на самом деле нельзя сказать, что я в чем-то преуспел. Нужно будет крепко подумать — если мы вообще собираемся что-нибудь предпринять».
«Что случилось?»
«Я пошел на разведку. Интересующий нас квартал — прямо за отелем, достаточно, казалось бы, пройти по набережной и свернуть за угол. Я спустился к причалу и прогулялся по дорожке под отелем к волнолому — как любой другой турист, решивший взглянуть, что делается в окрестностях.
Когда ты доходишь до угла отеля, всю набережную пересекает плотный частокол из бамбука, шириной метров пятьдесят. В этой стене из бамбука только одна дверь. Она выглядела надежно запертой — тем не менее, я попробовал ее открыть, чтобы проверить. Дверь закрыта на замок. Я прошел до восточного конца бамбуковой стены — она доходит до самой воды. Я схватился за крайний шест, наклонился и заглянул за частокол — чуть шею не сломал. За оградой еще один причал. Когда я обернулся, в трех шагах от меня стоял умп — большого роста, в белой кепке. Он спрашивает: «Что вы тут делаете?»
Я говорю: «Ничего особенного. Гуляю, смотрю по сторонам».
Он улыбнулся — так, будто ему насильно рот растянули — и говорит: «Вы пробовали открыть дверь в ограде. Зачем?»
Я отвечаю: «Просто любопытно. Длинная стена, в ней одна дверь. Хотелось посмотреть, что с другой стороны. Мне говорили, что здесь работают стеклодувы».
Он ухмыляется: «Нет, за оградой товарные склады. Вы все еще хотите заглянуть внутрь?»
Я решил притвориться идиотом и напустил на себя детскую невинность: «А вы думаете, там есть что-нибудь интересное?»
Тут его ухмылка стала похожа на волчий оскал, и он спрашивает: «Это зависит от того, что именно вас интересует».
Я ему говорю: «Моя специальность — антропология. Меня поражает способность йипов создать многообразную среду обитания посреди океана! В частности, особое любопытство вызывают навыки местных стеклодувов и гончаров».
«В таком случае здесь для вас нет ничего интересного, — говорит он. — Туристы развлекаются в других местах».
Так что я вернулся в отель».
«Он спросил, как тебя зовут?»
«Об этом речь не заходила».
Глоуэн задумался: «Странно, что он не спросил, как тебя зовут».
«Может быть, это необычно, но в данный момент наша главная проблема в том, что я не могу найти никакого безопасного способа проникнуть на закрытый участок. Нам придется отступить».
«Ты полностью исключаешь возможность проникновения по крыше?»
«Разумеется! Крыша выложена пальмовыми листьями. По ней шагу не сделаешь — провалишься».
«Не провалишься, если наступать только на стропила и коньковые балки. Мне видно крышу из окна моего номера, но прямо под ним — канал. Что под твоим окном?»
«Тоже неудобно. До крыши метров пять. По приставной лестнице можно было бы спуститься, но где ее возьмешь?»
«Можно спуститься по веревке».
«Веревки у нас тоже нет».
«Что-нибудь придумаем».
Керди поморщился: «Я не собираюсь лезть на эту крышу! У от одной мысли об этом голова кружится!»
«Давай пойдем, посмотрим что к чему, — предложил Глоуэн. — Если есть такая возможность, я попробую. Мы для этого сюда приехали, нужно использовать любой шанс».
«Ну ладно, — неохотно согласился Керди. — Только условимся, что я на эту крышу не полезу».
Остальные бесстрашные львы расселись вокруг стола у наружного ограждения террасы и распивали ромовый пунш при свете Лорки, Синга и вереницы покачивающихся на ветру светильников. Их голоса то и дело звучали с неприличной громкостью — должны же были другие туристы заметить, какая бравая компания почтила Йиптон своим присутствием!
Керди и Глоуэн тихонько поднялись по лестнице на четвертый этаж. Глоуэн поинтересовался: «Ты знаешь, где номер Арлеса?»
