«С обвинениями придется подождать до тех пор, пока мы не вернемся на станцию Араминта».
Сделав несколько шагов, Керди не слишком уверенно предложил: «Мы могли бы повидаться с «Лицедеями» и при этом держать язык за зубами».
Глоуэн вздохнул: «Если ты думаешь, что я неправильно веду расследование, представь отчет Бодвину Вуку. А до тех пор ты обязан выполнять мои распоряжения, и мои распоряжения предельно ясны. Если ты не выполнишь приказ, я немедленно уволю тебя из отдела B».
«У тебя нет таких полномочий».
«Ты хочешь проверить и убедиться в их существовании? Ты не настолько помешался, чтобы не понимать, что такое приказ».
«Я не люблю приказы».
«Что поделаешь!»
«Нет, правда. Я всегда делал, что хотел, по приказу или без приказа».
Ко входу в отель они подходили молча. В фойе «Ламбервуаля» Глоуэн дружелюбно предложил: «Давай заглянем в бар и попробуем, хорош ли местный эль».
«Это приказ?» — саркастически спросил Керди.
«Нет, зачем же! Кроме того, я хотел бы послушать, что ты думаешь о новом повороте нашего расследования».
«Ну, пошли! — агрессивно согласился Керди. — От болтовни все равно ничего не изменится».
В баре отеля они уселись в глубокие кожаные кресла перед камином. Им подали достаточно высококачественный эль в высоких стеклянных кубках.
«Так что же? — продолжил разговор Глоуэн. — Кто виноват, и кто невиновен? Ты уже сделал какие-нибудь выводы?»
«Прежде всего, я не понимаю, что тебе нужно на Поганом мысу. Ты уже знаешь, кто распространял брошюры».
«Все это прекрасно и замечательно, — покачал головой Глоуэн. — Но у меня такое чувство, что мы видим только верхушку айсберга. Взять, хотя бы, ту же татуировку на лбу Сибиллы».
«Подумаешь, татуировка! Я слышал о дамочках с сигнальными огнями левого и правого бортов, татуированных на ягодицах».
«Это другое дело. Но женщины с одинаковым символом на лбу... Здесь какая-то тайна».
«Она не одна такая была, что ли?»
«Не одна. Другая женщина с такой же татуировкой на лбу занималась странными интригами с Чилке. Что-то происходит, но ни я, ни Чилке не понимаем, что именно. Во всем этом может быть замешан Намур, и я хотел бы узнать, почему, каким образом, когда и где».
«Бред, — пробормотал Керди. — На Поганом мысу ничего не знают про Намура».
«Скорее всего нет. Но могу даже предположить, что им известно — но хотел бы это выяснить. И завтра у меня будет редкая возможность это сделать».
«Мы могли бы гораздо лучше потратить время», — ворчал Керди.
«Как?»
«Навестив «Лицедеев» в Дайамонте, как еще?»
Глоуэн напряженно произнес: «Я уже повторял три раза и три раза отдал недвусмысленные распоряжения: я не хочу, чтобы ты встречался с «Лицедеями». Я объяснил, почему. Неужели ты не помнишь?»
«Я помню твои слова, но они меня нисколько не убедили».
«В таком случае, зачем я буду объяснять что-либо в четвертый раз? Хорошо! В четвертый и в последний раз я отдаю следующие ясные, определенные и однозначные распоряжения: не разговаривай с «Лицедеями»! Не приближайся к ним! Не обращайся к «Лицедеям», не слушай, что они говорят, не смотри на них, не подавай им знаки, не передавай им сообщения. То же относится к любым представителям «Лицедеев», обслуживающему персоналу труппы, помощникам и помощницам Флоресте. Не посещай представления «Лицедеев». Короче говоря, не имей никакого дела с «Лицедеями»! Я ничего не забыл? Если забыл, считай забытое частью распоряжений. Я не могу выразиться понятнее. Мы договорились?»
«А? Да-да. С удовольствием выпил бы еще этого превосходного эля!»
«Завтра, — продолжал Глоуэн, — рано утром, я поеду на Поганый мыс. Ты должен сидеть в фойе или в своем номере, но регистратор должен знать, где ты находишься, чтобы тебя можно было вызвать. Если я не вернусь завтра вечером, свяжись с МСБР. Ты меня слышишь?»
Керди улыбнулся. Глоуэну его улыбка, самоуверенная и всезнающая, показалась странной.
«Я слышал все, что ты сказал, — ответил Керди. — Я понял все, что ты сказал, на всех уровнях своего сознания».
«В таком случае я не буду больше ничего повторять. А теперь я пойду в книжный магазин и куплю что-нибудь о зубенитах, чтобы заранее подготовиться. Ты можешь пойти со мной, ждать здесь или вернуться в номер и спать».
«Я пойду с тобой», — сказал Керди.
Глоуэн подошел к туристическому бюро «Искусства и балет Ойкумены» раньше времени, но отправлявшийся по восточному маршруту автобус уже стоял у входа и, судя по всему, был набит пассажирами до отказа — из всех окон выглядывали бледные пучеглазые лица. Глоуэн почувствовал, как в нем вскипает раздражение. Этот автобус и его пассажиры ничем не напоминали изображение на рекламном плакате. Глоуэн поздравил себя с заблаговременной покупкой билета, хотя сомневался, что в автобусе еще осталось свободное место.
«Что поделаешь!» — сказал он самому себе и взошел по лесенке открытой передней двери автобуса. Несколько секунд он стоял на передней площадке, обозревая ряды перегруженных тюками, ящиками и корзинами пассажиров в одинаковых фланелевых балахонах.
