Крадучись, они быстро пробрались вдоль частокола к каменному уступу, обливаемые шумным, теплым душем с неба. Под уступом они задержались. «Теперь ползком! — кричал Каткар. — Как раньше! Не отставайте, или вы меня потеряете». На четвереньках, увязая в грязи, они поспешили вверх мимо первой «крысиной норы» и, обогнув очередной скальный уступ, спустились в узкую ложбину. Каткар остановился: «Здесь!»
Глоуэн нащупал решетку и позвал, обращаясь к темному провалу: «Чилке! Ты здесь? Ты меня слышишь? Чилке!»
Снизу донесся голос: «Кому нужен Чилке? Не беспокойтесь, от меня вы ничего не дождетесь».
«Чилке! Это Глоуэн! Встань, я тебя вытащу».
«Я уже стою — чтобы не утонуть».
Глоуэн и Каткар отодвинули решетку и вытащили Чилке из ямы.
«Приятный сюрприз!» — заявил Чилке.
Решетку установили на прежнем месте; все трое поползли к частоколу, пробежали, пригибаясь, к воротам и выскользнули наружу. На какое-то мгновение, казалось, ливень утих. Каткар вгляделся в темноту и предупреждающе зашипел: «Глат! Уже подбирается! Быстро, к дереву!»
Втроем они пробежали к дереву и взобрались по лестнице. Каткар успел привязать заслонку к крыльцу прежде, чем что-то тяжелое потянуло лестницу так, что крыльцо прогнулось.
Каткар обиженно обратился к Глоуэну: «Надеюсь, среди арестантов больше нет ваших друзей?»
Глоуэн проигнорировал его слова и спросил Чилке: «Как ты здесь очутился?»
«Все очень просто, — отозвался Чилке. — Вчера утром на меня напали два человека, надели мне на голову мешок, связали мне руки липкой лентой, засунули меня в наш новый автолет J-2 и поднялись в воздух. А потом я оказался здесь. Кстати, один из нападавших — Бенджами, я узнал сладковатый запах его помады для волос. Когда я вернусь на станцию, его придется уволить. Не заслуживающая доверия личность».
«Что случилось, когда тебя привезли?»
«Я слышал какие-то новые голоса. Кто-то отвел меня в сарай и сорвал мешок у меня с головы. Затем произошло несколько непонятных вещей; я все еще пытаюсь в них разобраться. В конце концов меня подвели к яме и столкнули вниз. Вот этот господин принес мне ведерко каши. Он спросил, кто я такой, и предупредил, что пойдет дождь. Больше никто не приходил — пока я не услышал твой голос. Очень рад, что ты обо мне вспомнил».
«Странно!» — пробормотал Глоуэн.
«Что теперь?»
«Как только начнет рассветать, мы уходим. Вас не хватятся, пока охранники не придут завтракать и не обнаружат отсутствие Каткара».
Чилке пригляделся к сидевшему напротив тюремному повару: «Вас зовут Каткар?»
«Так меня зовут», — угрюмо откликнулся Каткар.
«Вы были правы насчет дождя».
«Необычно продолжительный ливень, — заметил Каткар. — Я здесь еще такого не видел».
«Сколько времени вы здесь пробыли?»
«Не слишком долго».
«Сколько?»
«Примерно два месяца».
«За что вас сюда отправили?»
Каткар ответил отрывисто и едко: «Не уверен, что сам понимаю, за что. По-видимому, я чем-то обидел Титуса Помпо. Нечто в этом роде».
«Каткар — натуралист из Стромы», — пояснил спутникам Глоуэн.
«Любопытно! — поднял голову Шард. — Каким образом вы познакомились с Титусом Помпо?»
«Это сложный вопрос. В данный момент обсуждать его бессмысленно».
Шард никак не отреагировал. Глоуэн спросил отца: «Ты устал? Хочешь спать?»
«Наверное, я выгляжу хуже, чем я себя чувствую, — ответил Шард, но голос его звучал слабо. — Пожалуй, попробую заснуть».
«Передай пистолет Чилке».
Шард передал оружие, пробрался к задней стене хижины, растянулся на полу и почти мгновенно забылся сном.
Ливень шумел то сильнее, то тише, замирая на несколько минут так, как если бы тучи рассеивались, и внезапно обрушиваясь на хижину с новой яростью. Каткар снова подивился: «Такого дождя еще не было!»
Чилке сказал: «Шард тоже провел здесь примерно два месяца. Кого привезли раньше — вас или Шарда?»
Каткар, по-видимому, не любил отвечать на вопросы. Он снова сказал резко и коротко: «Когда меня привезли, Шард уже сидел в яме».
«И никто вам не объяснил, почему вас сюда привезли?»
«Нет».
«У вас есть в Строме родственники или друзья? Они вас ищут?»
В голосе Каткара появилась явная горечь: «Есть. Но ищут ли они меня? Этого я не могу сказать».
Глоуэн спросил: «К какой партии вы принадлежали в Строме — хартистов или жмотов?»
Каткар с подозрением покосился на Глоуэна: «Почему вы спрашиваете?»
«Причина вашего пребывания на Шаттораке может быть связана с вашей партийной принадлежностью».
«Сомневаюсь».
«Если вы поссорились с Титусом Помпо, значит, вы скорее всего хартист», — заметил Чилке.
«Так же, как все прогрессивно настроенные обитатели Стромы, я поддерживаю идеалы партии жизни, мира и освобождения», — холодно произнес Каткар.
«Вот как! Очень интересно! — воскликнул Чилке. — Вас бросили в тюрьму ваши лучшие друзья и те, кого вы так пламенно защищаете — я имею в виду йипов».
«Несомненно, здесь какая-то ошибка, какое-то недоразумение, — пожал плечами Каткар. — Я не намерен придавать этому большое значение. Что было, то прошло».
«Может быть, жмотам свойственно абстрактное мышление и полное отсутствие злопамятности, — заметил Чилке. — Что касается меня, я жажду мести».
