– Вы и в самом деле верите, что три корабля – пусть даже настолько огромные и тяжеловооруженные, как «Абаддон», «Каин» и «Ламия» – сумеют подчинить целый континент? – сказать по правде, мое сердце вовсе не жаждало битвы, но произносить подобные вещи вслух считалось постыдным. Кроме того, хоть мое ремесло и заключалось в изготовлении новых орудий членовредительства, сам я старался избегать насилия, кровь пил только консервированную, и предстоящее сражение, о котором день и ночь восторженно трубили все газеты, вызывало во мне какое-то тяжелое чувство – пусть даже речь и шла всего лишь об истреблении последнего свободного государства людей.
– Кроме того, – добавил я, игнорирую маслянистый блеск в глазах фон Вула, – вы забываете, что последние повстанцы нашли себе пристанище также и за полярным кругом, в Сибири, и на некоторых островах южного океана.
– Ба! Конечно же, я уверен, что совокупная мощь трех крупнейших судов Кайдарии легко сметет всякое сопротивление. Соединенные Штаты Человечества – тьфу! Громкое название – но какое государство могут построить эти мягкотелые неполноценные существа? Разве может оно устоять против наших железных легионов, уже очистивших от чумы человечества большую часть мира? Что касается выродков, которые до сих пор отсиживаются где-то в тайге, среди болот и снегов, то они наверняка скоро вымрут там и без нашего деятельного участия, ха!
Я хотел было снова возразить – скорее просто для проформы, нежели по причине особого несогласия – но водитель вдруг резко дал по тормозам. Автомобиль дернулся и замер, а барон чертыхнулся сквозь зубы, косясь на жалобно звякнувшие бутылки. Я бросил взгляд через плечо, желая выяснить причину заминки. Тут-то я и увидел ее. Наши глаза встретились – во всяком случае, мне так показалось, хотя я не был уверен, что она может рассмотреть хоть что-то в полумраке салона. Розовые и фиолетовые огни из ближайшего варьете, чередуясь, скользили по ее лицу, то подчеркивая, то смягчая жесткие, но в то же время женственные черты. Это была особь человеческого рода – но, клянусь, я нисколько не погрешил бы против истины, если б назвал ее красивой. Конечно, уродливо закругленные уши несколько портили картину, как и общая неухоженность вкупе со въевшейся в кожу грязью. Мешковатое рубище с намалеванным на груди белым крестом, каковое обязаны были носить в Кайдарии все представители низшей расы, намекало на гармонично развитые и вполне пропорциональные формы, скрывающиеся под ним. Вся сцена заняла не больше нескольких секунд, пока женщина стояла, упершись руками в капот и тяжело дыша. Очевидно, она неожиданно выскочила на дорогу, и водитель лишь в последний момент успел затормозить. Никаких травм она, судя по всему, не получила. Затем над бульваром зазвучали полицейские свистки, и незнакомка бросилась в противоположную сторону, быстро растворившись в полумраке ближайшей подворотни. Какой проступок она совершила? Украла что-нибудь? Или, быть может, отказала случайному прохожему-вампиру в предоставлении артерий для утоления его голода? Жалкие, глупые людишки – наука ведь давно доказала, что регулярные кровопускания чрезвычайно полезны для их здоровья! Но нет, большинство этих краснорожих невежд до сих пор смотрело на естественное утоление вампирского аппетита как на некое надругательство, едва ли не пытку!
Мы пропустили трех полицейских, спешащих по следу женщины – глухие шлемы с опущенными забралами, бряцанье тяжелых сбруй, лязг подбитых металлом армированных подошв – после чего водитель снова нажал на газ и лимузин продолжил свой прерванный бег. Удивительно, но миловидное личико незнакомки до сих пор стояло перед моим мысленным взором – большие темные глаза, густые брови, словно бы подведенные углем, и суровая складочка между ними… Пухлые, но при этом резко очерченные губы… Собранные в нелепый узел волосы вполне могли бы соперничать с локонами первых вампирских красавиц – получи только оные волосы должный уход. Ох, знала бы Тельма Моррас, какие мысли роятся сейчас в моей голове! Уж эта дьяволица наверняка оскопила бы меня самым жестоким способом! Особенно теперь, когда мы с ней уже несколько недель ведем серьезные разговоры о помолвке.
– Смазливая деваха, – вынес свой вердикт фон Вул, облизывая губы толстым шершавым языком. – Я бы не отказался отведать ее крови. Должно быть, недурной букет – в особенности, если разбавить чем-нибудь горячительным!