– Мой сладкий мальчик, – томно просипела госпожа Шойхцер. – Думаешь, я ничего не поняла? Думаешь, совсем потеряла нюх? Дурацкий маскарад не собьет меня с толку – от тебя ведь так и разит человечиной! Но не думай, что я удивлена. Ты заснул вампиром, но проснулся человеком – о, могу представить, в какое замешательство, в какой ужас тебя это привело! Но не ты первый, с кем произошло подобное превращение. Мой муженек-службист рассказывал о таких случаях, они крайне редки, но иногда все же происходят. Видят боги, я не знаю почему, да и знать не хочу. Знаю другое – людишки никогда не выходят живыми из моей кухни!
Она вновь захохотала, щеря клыкастую пасть с белесым рыхлым зевом. Не видя иных способов вырваться, я пересилил отвращение и укусил ее за длинный старушечий нос, одновременно изо всех сил пнув коленом в живот. Вампирша взвыла и разжала хватку. Оттолкнув ее, я кинулся в сторону двери, но не успел сделать и трех шагов, как цепкая когтистая лапа впилась мне в плечо и рванула назад. Жуткая хохочущая гримаса снова оказалась напротив моего лица. Потом чудовище резко развернуло меня и впечатало лицом в стол. Звезды так и замелькали перед глазами, кружась в причудливых хороводах, как на лекции в Имперском планетариуме. Едва зрение сфокусировалось, я увидел, как столешница снова летит навстречу моей несчастной физиономии, приходя с ней в болезненное соприкосновение. Сквозь кутерьму пляшущих искр я разглядел на столе окровавленный тесак для мяса – близко, только руку протяни. Впрочем, нашарить его с первого раза не получилось, голова так и шла кругом. Схватившись за скользкую ручку, я наотмашь ударил старуху, целя прямо в сморщенную физиономию. Но поскольку кухня перед моими глазами плясала и колыхалась, тесак вонзился в тонкое старушечье плечо. Вампирша зашипела, словно бы вторя подгорающему на плите мясу. Взмахом здоровой руки она отшвырнула меня в сторону, с легкостью перебросив через стол. Пошатываясь, я поднялся, и увидел, как она с хохотом выдирает тесак из плеча и, вооружившись им, начинает обходить стол с явным желанием порубить меня на ломтики. Я вновь заозирался в поисках оружия. На глаза тут же попались трещащие, чадящие сковородки, стоявшие на плите. В одной из них, разбрызгивая обжигающие капли, шипело масло или топленый жир – когда госпожа Шойхцер была уже в паре шагов от меня, я схватил эту сковородку и выплеснул содержимое вампирше в лицо. Старуха завизжала, как бешеная кошка, зажав здоровой рукой обожженные глаза. Тесак звякнул об пол, как бы уведомляя о том, что он выходит из игры. Размахнувшись, я впечатал ногу старухе в живот. Сухое тельце отбросило далеко назад, и оно распласталось на столике, где покоилась мясорубка. Теперь кошмарную физиономию госпожи Шойхцер, забрызганную кровью и обожженную кипящим маслом, искажала гримаса муки. Подскочив к ней, я схватил ее тонкую конечность, сунул в жадный зев мясорубки и повернул ручку.
– Ах вы старая мошенница, – пыхтя, бормотал я. – Говорили, будто мясорубку заклинило, но смотрите же – она прекрасно работает!
Прикладывая все силы, я вращал ручку, и под аккомпанемент тошнотворного хруста из мясорубки поползли первые розовые черви фарша. Старуха начала было верещать, но я своевременно схватил с разделочной доски человечью мошонку и в качестве кляпа затолкал ей в рот. Жажда насилия, охватившая меня, напоминала опьянение, дурман. Я торжествовал, обливаясь потом и упиваясь жестокостью, как древний воин-берсерк в гуще кровавой бани. Напрягая последние силы, госпожа Шойхцер вырвала измочаленную культю из мясорубки и оттолкнула меня. Кажется, она плакала и задыхалась – левая ее рука плетью висела вдоль тела, а от кисти на правой почти ничего не осталось. Но я уже не мог остановиться, даже если бы захотел. Схватив вампиршу за плечи, я подтащил ее к приоткрытому окну и высунул ее взлохмаченную голову наружу. Наши взгляды встретились – лишь на короткий миг, но этого хватило, чтобы я успел прочитать в ее глазах панику и отчаянную мольбу. Уж не знаю, что она увидела в моих – наверное, одну лишь жажду убийства. Схватившись за край рамы, я с силой опустил ее на старушечью шею подобно лезвию гильотины. В горле госпожи Шойхцер что-то сухо хрустнуло, налитые кровью глаза полезли из орбит. Но и этого мне было мало. Я снова и снова воздевал раму и обрушивал ее вниз, пока не перебил в шее вампирши все кости и жилы, едва не отделив голову от тела. Потом критически осмотрел плоды своих трудов. Плоская старушечья грудь больше не вздымалась, остекленевшие глаза с алой сетью лопнувших сосудов недвижно смотрели в небо.
Пошатываясь, я приблизился к крану и умыл забрызганное кровью лицо холодной водой. Затем брезгливо обшарил карманы старой хищницы в поисках ключа от кухни. Ключ был большой и тяжелый, с затейливой бородкой. Обнаружив его, я тихо покинул место первой своей схватки с вампиром, не забыв снова запереть за собой дверь.