— Второй был ночью, — неоднозначно ответил Матвей, раскрывая пакетик с лекарством и высыпая в стакан, где был налит апельсиновый сок. — Пей, сестренка.
Я выпила горькую жидкость, вот гадость же. Ничего не помню о сегодняшней ночи, о чём и сообщила брату.
— О, ты напилась в зюзю, перезнакомилась с кучей народа, обругала таксиста и уснула в своей комнате, — рассмеялся Матвей.
— Оххх. Стоп, а Леся? Я же ночевать у неё должна была.
Матвей молча протянул мне сумочку, где я нашла телефон.
— Это не мой, — я удивлённо вытащила телефон и уставилась на меня.
— Значит, ты ещё и телефоны воруешь в пьяном виде, — пожал плечами Матвей и достал нарезанные бутерброды из холодильника.
Но тут на телефон пришло сообщение от неизвестного номера:
"Да где ж твоя тушка то пропадает?"
Сто процентов это Леся, значит и телефон мой. Потому что сообщений десять, в которых спрашивается где я, могла прислать только она.
"У Матвея. А ты где?"
"Сейчас разворачиваюсь и еду к тебе."
Я отложила телефон в сторону и уставилась на бутерброды. Опять она переписывается за рулём.
— Леся меня заберёт.
— Тогда быстро ешь бутеры, одевайся и вали в универ.
— А откуда у тебя, кстати, бутерброды? Неужто сам сварнякал, — я взяла первый тостер с ветчиной и плавленным сыром.
— Мне их моя девушка приготовила, в дорогу. Но в первом классе самолёта выдавали халявный хавчик, поэтому бутеры остались, — улыбнулся брат, прожевав.
— У тебя есть девушка в Англии?!
— Она русская и тоже учиться в моём колледже. Мы с ней в одной группе.
— Ну, треш. Помнится кто-то говорил, что девушки нужны только для удовлетворения своих потребностей, — я налила себе в стакан ещё сока. Головная боль потихоньку утихала.
— А я не отрицаю. Но Риса мне нужна для жизни.
— Пойду я от тебя подальше, а то свихнусь, как ты. И стану влюбленным дураком, вот, — я выпила сок и направилась к лестнице.
— Сама влюбленная дурочка, — рассмеялся мне в спину Матвей.
— Я просто дура.
— Что это за шмотки?
— Это лучше, чем вчерашнее платье, — огрызнулась я и хлопнула дверцей машины.
— Риша, потише с моей малышкой.
Надела я сегодня джинсовый комбинезон и клетчатую рубашку, а волосы переплёта лентой и надо лбом завязала узел, на ноги напялила кроссовки на платформе. А я-то думала зачем Матвей покупал мне сюда новые вещи.
— Ко мне, на три минуты.
Я боялась идти в универ, потому что там Марк, а он последний с кем я хотела бы видется. Мне было больно и даже неприятно думать о нём, в груди сразу разворачивался червячок, который съедал сердце изнутри. Ещё и башка болит.
— Вчера я не много забыла про тебя, — начала говорить Леся. — Но хорошо, что тебя забрал Матвей.
— Ага. Ну что, как тебе Вова? — я не держала на неё зла и обиды, ведь не маленькая.
— Ой. В общем мы полночи катались на каруселях, а потом вместе встречали рассвет. Без секса, Риша, — добавила подруга, грозно посмотрев на меня.
— А я то чо? — возмутилась я. — Я вообще не помню, что ночью было.
— Нормально вы выпили, — хохотнула рыжая, резко тормозя. — Остановка "дом Риши".
Дома уже никого не было, я быстро схватила рюкзак с тетрадями и вернулась обратно в машину.
— 8:50, мы не опоздаем!
— Я думала, ты переоденешься.
— Меньше думай, — отмахнулась я, пристегиваясь. Да — ехать пять минут, но когда за рулём Леся, лучше обмотаться десятью ремнями. Хотя это не поможет. — Ты помнишь, что у нас сегодня встреча с Ульяной?
— Да, в "Красной Розе" в четыре, кажется.
— Это всё напоминает пьяный загул, но мне нравится!
МАТВЕЙ.
— Привет, милая, — парень положил руки на талию девушки. — Здоров, Лесенька.
— Уже виделись, — буркнула Леся.
— Ты утром так быстро отобрала у меня Карину, что я не успел поздороватся даже.
— Я пойду. Поем, — затопопилась Леся и ушла.
Матвей и Леся — как два разных конца батарейки, полные противоположности. И в детстве Матвей, на правах брата, запрещал мне гулять с подругой. Я его тогда сама терпеть не могла. Ну, а Леся, не спроста зовётся Ведьмой, поэтому постоянные стычки и маленькие пакости — обыкновенное дело этих двоих.
— Есть не хочешь? — спросил брат, закопавшись в моих волосах. — Этот костюм я покупал, когда тебе было шестнадцать. Два года прошло, а жопа не выросла?
— Ой, ну тебя. Я же по твоим штанам не суду, что выросло или нет.
— А ты изменилась, Кариша.
— А ты нет. Такой же как был и такой любимый, — я развернулась в объятьях Матвея и обняла его. Любимый мой брат.
— А Марка любишь?
— Зачем спросил. Ведь знаешь, что да. Но это в прошлом. Я его не люблю, а ЛЮБИЛА.
— Ммм, что ты там говорила? Я у тебя любимый? Тогда приготовь мне пиццу, раз любишь.
МАРК.
Блондин слышал каждое слово.
Как только он заметил, что вчерашний знакомый, Матвей, появился в универе, то пошёл сразу же за ним.
"Любимый". Марк, прокручивал это слово раз за разом. Да не может быть. Чтобы Картина так быстро поменяла парня, а ведь ему самому ничего не говорила, о любви.
Стоп. Она же только что сказала, что любила его, значит можно вернуть всё. Да, можно. А если надо он уберёт этого Матвея, не в первой.
КАРИНА.
