У меня внутри всё оборвалось. Мужчина расстегнул верхнюю пуговицу, выдохнул, проморгавшись.
– Что за печать была на конверте? – не живым совершенно голосом спросил Влад, продолжая гладить Леську по спине. – Я требую объяснений.
– Моя семейная, – Крис выгнулся. Его крылья доводилось увидеть редко – странные, но огромные. На вид они были обычными, что в них такого я не понимала, но они были как будто… всем. В том смысле, что они не принадлежали конкретной расе, не были нарощеными или пробудившимися, как у меня. Странная штука. Он выдернул одно перо и протянул мне, – Догони своего дружка, пусть передаст Луинису. Сможет вылечить крылья, но полного восстановления не обещаю.
Стас
– Идиот, – пыхтел Кастиэль сквозь зубы, – Я думал, он хоть чуточку умнее или у него понятия о чести хотя бы какое-то имелось. Посылать студентов на такое – у него с головой не все в порядке.
– Помолчи, – огрызнулся кэп, – Я полностью разделяю твоё негодование, но заткнись, будь так любезен.
Ангел пушинкой не был. Вопреки различным убеждениям других групп, Стас тоже не слабак. По какой-то причине физической силе в нем было больше. Чем в друге, хотя телосложение и говорило об обратном. Кас был шире в плечах, выше на пол головы и все равно в рукопашном бою Михеев укладывал его на лопатки, слегка запыхавшись. Парень прекрасно комбинировал магию и усиление конечностей, сочетал это с ловкостью. Преподаватели говорили, что навык достался от отца, но такие слова только раздражали – половину умений приписывали генам, а Стас предпочитал добиваться всего сам. От родителя он не унаследовал ничего, кроме глаз и упёртого характера ловеласа. Но кому какое дело? Нужно же оправдывать необычные успехи в учёбе.
Седой до сих прибывал в пространции. Буквально пять минут назад от отбивал удары Палача, атаковал в ответ, но самое странное даже не в этом. Парень отчётливо понимал, что Хайло не хотел этого. Он не ненавидел её, не желала смерти, а сражался лишь из нужды. И жестокость, отражающаяся на лице, была очень натянутой. Да, он скалился, да шипел ругательства, но всю нутро кричало, что бы он остановился. А сам Стас чувствовал, что находится меж двух огней, по началу даже растерялся, но пришлось взять себя в руки.
О том, что творится с другими друидами Михеев старался вовсе не думать, врубив всю циничность, что имелась, на полную катушку. Не его дело, кто там умирает, не его вина. Так было. И так должно было быть.
До лазарета добирались минут пятнадцать. Он располагался на третьем этаже основного здания и редко когда пустовал. Вот и сейчас Луинис накладывал чары на ногу какой-то скулящей девчонке. Стас успел заметить кровь на полу, что часть одеяла простыни тоже измарана и лекаря решил не отвлекать. Себе дороже – мужчину в академии побаивались, уважали, иногда ненавидели за мстительность и специфическое чувство юмора. Он с лёгкой руки под подмешать что-то тебе в тарелку или «перепутать» лекарства. Итогом – просидишь в туалете под дня, либо обратишься в какое-нибудь животное и надейся потом, что старшекурсники не примут тебя за сбежавшую зверушку из их зоопарка. Способность в речи в такие моменты не прилагалась.
– А у вас что? – он развернулся на стуле, окинул быстрым взглядом жёлтых глаз студентов и раздражённо выдохнул, – Кастиэль, что я говорил тебе про крылья, чёрт побери?! Не подставлять!
– Обстоятельства сложились иначе, – криво ухмыльнулся ангел.
Луинис страдальчески вздохнул, что -то проворчав себе под нос, отстранил Михеева в сторону. Кас тут же развернулся к нему спиной, не переставая морщиться, пока мужчина непринуждённым движением рванул майку на него спине. Обзор нужен был полный и теперь Стас сглотнул, лицезрея все последствия спасения. Уничтоженные крылья – это полбеды, кожа вокруг выступов костей воспалилась, покрылась какой-то чёрной гадостью и на вид даже шелушилась.
– Стас, выйди, – попросил парень.
Капитан хотел было поспорить, но передумал. Пожал плечами, направился к выходу. Ему оставалось метра два до двери, когда он рухнул, как подкошенный.Сквозь сознание, затянутое пеленой, он ощущал как тело обдаёт жаром, а в районе груди становится липко, противно, больно. Способность к зрению на половину потеряна, звуки доносились гулкие и объёмные. Чертыхнувшись, лекарь бросился к студенту, развернул того на спину. Стас хмурился, видел обеспокоенное лицо Луиниса над собой и тяжело дышал. Боль пришла через минуты с шипением, попыткой сдержаться, но не вышло – Михеев стиснул зубы, до конца стараясь сохранить репутацию перед другом, но всё же отрубился со стоном. Последнее, что успел увидеть – искорёженные крылья Кастиэля, изломанные, белоснежные и страшные. Но счёл за бред. На таких совершенно невозможно летать, а ангел столько раз при нем это делала…
Лена
