- Конечно, есть! А ты думал! - я совершенно не знал, есть ли он там, но вот так легко сдаваться совсем уж не хотелось, поэтому пришлось вести себя решительно и я, для пущей убедительности, добавил: - Там этого фосфора, друг, просто завались! Отворачивайся, наполнять буду.
Оказалось, что в молоке фосфора тоже не было. Да и надоело нам выпаривать, если честно. Времени на создание оружия массового поражения оставалось всё меньше, и надо было торопиться спасать мир, а не размениваться на какие-то пустяки с писанием в пробирки.
Только мы разложили все химические приборы по местам, погасили горелку, взяли каждый свою пробирку для отмывки дома от остатков фосфора и собрались уходить из лаборатории, как Вовка, вдруг, замер и настороженно прошептал:
- Чё за фигня, Серый?
Я посмотрел на друга, который, открыв рот и выпучив свои без того круглые глаза, созерцал на потолок поверх моей головы. Вернее, это был не потолок вовсе, а довольно мощная и очень старая деревянная балка. На таких держался каркас всей крыши нашего дома. Переведя взгляд на неё, я увидел нечто и не поверил собственным глазам!
Глава 2. Наследство
Мы с другом нашли приключение! Настоящее приключение с настоящим другом! И оно находилось в полутора метрах над нашими головами! О чём ещё можно мечтать в этом возрасте?
- 'Вем смута гряде великая, и въпълчение, и алчба, и мор, и язва, кою враг дивий несе, - полушёпотом вычитывал я вслух, старательно выведенные сотни лет назад буквы с 'ятями' и 'ёрами', - 'Ино тебе, сын мой дроля, очина моя тебе тяжко, вяще дружних детей моих хупавых. Рель сей уроком тебе буде, и от тати щитом, и от мунгита-бесермена худаго, и мытаря. Ты же, наследок мой возлюбленнай, въсхыти жито своё, ибо аз, бачко твой, отай охабил очину твою...'
- Серый, что это? - по голосу было ясно, что Вовка начинает нервничать.
- Как будто церковным языком написано... - как заворожённый, не в силах отвести взгляда от диковины, пробормотал я.
- Серый, когда мы сюда пришли, этой надписи не было! - продолжал быстро лепетать мой друг, - Я хоть в колдовство там всякое не верю, но...
- Да знаю я, что не было! Когда в пробирку отливал, как раз на неё смотрел - пусто тут было. Бревно, как бревно... Дай дочитаю, блин! Не перебивай! - раздражённо отмахнулся я от Вовки и продолжил вслух: - '...и злато, и басу, и рясы, и голландчики..., и гривны больма в кунах... скудельница отай охаблена ... короб лутовяный в нырище меж варганом и рекою Велик... Дон во трёх тысячах аршинах от реки во бочаге сокрыл...'.
В некоторых местах текста было совсем не разобрать, но нам хватило и того, что я смог прочесть.
- Как ты эти загогулины разбираешь? - недоумевал Вовка.
- У моей прабабушки в деревне Библия старинная есть, она на таком же языке написана. Это старославянский! Раньше на Руси все так писали. Я, правда, мало что понял, но...
- Слушай, не нравится мне это бревно. Идём лучше в футбольца с пацан... - но договорить ему я не дал. Меня немало возмутило такое трусливое поведение друга, и я выпалил:
- Не нравится?! Вовка, это написал мужик, который для своего сына наследство где-то спрятал! Я не пойму, ты чё не врубаешься? Cам-то посмотри: 'злато', 'наследок', 'сын возлюбленный'... Это клад, дружище! Самый настоящий клад! С золотом, с драгоценностями! А спрятал его этот папаша где-то возле реки Дон. Ну, или Великий Дон... И он ещё лежит где-то - точно тебе говорю!
- Издеваешься? Писатель этот жил, когда динозавры мамонтов за жопы кусали! Ты прикинь, когда это было! Уже лет триста прошло, не меньше! А если это Дон, то он за тыщщи километров от нас течёт!
- Больше.
- А?
- Думаю, больше трёхсот лет прошло. Может даже больше пятисот!
- Ну, так, тем более! И с чего ты вообще взял, что сын этот наследство своё не нашёл? Может, он его сразу и прикарманил по-тихому?
- А с того, Вова, что надписи на бревне до сих пор не было видно! Она проявилась после того, как мы его своим фосфором драгоценным закоптили! Видимо, что-то полезное всё-таки выпили. А значит, никто этот текст никогда не читал - ни сын, ни дочь, ни 'враг дивий'. Врубаешься, Ватсон?
- Это почему же сразу Ватсон? - недоумённо, и даже с какой-то нелепой обидой, уставился на меня Вовчик.
- Потому что Холмса из тебя не получается!
То ли мой друг очень уж уважал старину Холмса, то ли за что-то откровенно недолюбливал Ватсона, а может просто я не достаточно убедил его в правильности своих суждений, но после этих слов он засопел носом, побагровел и, резко развернувшись на месте, быстро пошёл к выходу. Я некоторое время постоял, закусив губу и глядя ему вслед, затем ещё несколько раз перечитал написанное, стараясь разглядеть непроявившиеся места, и заковылял к выходу следом за другом.