Этого ещё не хватало! Кое-как взглянув вниз, я краем глаза заметил стоящую прямо подо мной девочку со своей убогонькой собачкой, внимательно наблюдающую за моими нелепыми попытками забраться в окно.
- Привет! - стараясь не поддаваться панике, пропыхтел я.
- П-п-привет... - услышал я за спиной удивлённый голос друга.
- У вас тут всё в порядке? Может на помощь кого-нибудь позвать? - осторожно поинтересовалась девочка.
- На помощь? - стараясь придать голосу, как можно более беззаботный тон усмехнулся я, - Ты хочешь, чтобы нас тут за незаконный просмотр повязали?
- Ну, да, - всё также удивлённо бормотал Вовка, - Лезь к нам, тут Хон Гиль Дона показывают!
- Не надо к нам! - из последних сил держась за раму, прохрипел я, и, снова посмотрев вниз, уже с трудом добавил: - Собачку убери...
- Что-что? - не расслышала мою просьбу Маша.
- Собаку сбою убери! Зашибу! - заорал я, разжимая занемевшие пальцы и плавно пикируя прямо на тротуар.
Через пять минут мы втроём сидели в видеосалоне, куда нас великодушно впустила Машенькина бабушка - охранник баба Шура. Я морщился от боли в ступнях, и с долей глубочайшей иронии смотрел, как все вокруг удивлённо наблюдают за столетним старичком - учителем того самого Хона Гиль Дона - прыгающим с тридцатиметрового дерева на землю без каких-либо неприятных последствий для своих дряхлых ног. Какие, всё-таки, сказочники эти азиаты!
Глава 19. Свидание
- Ну, и куда вы теперь, на ночь глядя? - Оля поочерёдно переводила взгляд то на меня, то на Вовку.
- Да у нас палатка просто отличная! Получше пятизвёздочного отеля! Сейчас в лесу поставим, заночуем, а завтра утром в путь... - ответил я, стараясь вести себя как можно безмятежнее, чтобы не навязываться на ночлег.
- Вот ещё! Я-то думала, вы в город поедете. Ну что вы, ребят! Ещё и с палаткой по темноте голову морочить. Давайте я вам лучше в летней кухне постелю на кушетке! - она с надеждой поглядела на нас, и, видя, что мы очень даже не против, добила: - А утром вы бы меня до остановки подвезли.
Мы, молча, переглянулись, и Вовка с опаской спросил:
- А дедушка не будет против?
Сон не шёл, и я размышлял о жутком рассказе деда Прохора, глядя в кухонный потолок.
- Слышь, Вован, ты спишь?
- М-м-м? - послышалось в ответ его вопросительное мычание.
- Ты слышал что дед говорил по поводу того оврага?
- Что-то слышал. Нес какую-то ересь про чертей, про могилы какие-то ... Чё тебе не спится-то?
- Да припугнул он меня своими страшилками, если честно. Я и сам от себя не ожидал, только...
Вовка насмешливо хмыкнул:
- Пить надо меньше, чтоб черти не мерещились. Спи, давай, нам завтра вставать рано, ехать далеко.
- А если клад наш здесь лежит, а мы вот так возьмём и уедем, не проверив? Ты же сам слышал, как звенело всё вокруг!
- Ага! В прошлой яме тоже всё звенело, дай бог как! Я до сих пор весь тот звон до конца из карманов не выгреб! Давай спать, друг. Нам ещё есть, где покопаться. А деду и без нас в жизни досталось. Давай хотя бы мы не будем старому своими забавами нервы трепать.
И, чёрт возьми, он был абсолютно прав!
Уснуть никак не получалось. На смену мыслям о кладе пришли не менее, а может быть и более мучительные, мысли о хозяйке дома, в котором мы проводили нынешнюю ночь. Я лежал и размышлял, о чём или о ком она сейчас думает, засыпая в постели и рассыпав по подушке волны своих огненно-рыжих волос. В памяти, почему-то, всплыла Машка из такого далёкого и беззаботного детства. Как сложилась её судьба? Где она сейчас?
Я перевернулся на бок и попытался уснуть, однако, жуткий храп друга, раздавшийся через пару минут у самого моего уха, свёл на нет все старания. Ежеминутные толчки локтем в бок спящего соседа не дали должного эффекта и я, решив, что поспать мне сегодня вряд ли удастся, оделся и вышел во двор.
В доме горел свет. Видимо, Оля тоже до сих пор не спала. Шторы были прикрыты не плотно, и тем самым вызывали непреодолимое желание подойти поближе и всего лишь одним глазком ещё раз взглянуть...
'Ну, нет... Я же не настолько подлый, правда? Ну, разве я могу подглядывать за ни о чём не подозревающей девушкой, которая, к тому же, так великодушно разрешила нам переночевать у неё в гостях?' - размышлял я по пути к заветному окну. 'Нет, меня не так воспитывали! Что ж я маньяк какой, что ли? Серёжа не такой! - но подлый и настойчивый внутренний голос - гад - предательски шептал: 'Такой-такой!'. А когда я преодолел клумбу, вплотную подойдя к цели, последние рубежи совести, в борьбе с искушением, пали и в окне, пред моим жаждущим взором, предстал... Прохор Матвеевич, употребляющий очередную порцию огненной воды и закусывающий её родимую аппетитной котлетой.
Кроя себя, в глубине души, трёхэтажным матом за проявленное малодушие, выбрался из цветника и практически сразу был ошарашен испуганным женским возгласом, раздавшимся откуда-то сбоку из темноты.