Тут я вспомнил о взрыве в соседнем доме, о котором осенью смотрел репортаж по телевизору.
- Да ты должен был слышать о том взрыве. Вся страна о нём гудела...
- Слышал, - как можно холоднее сказал я, - ты Бреславского убил.
Друг, почувствовал металл в моём голосе и примолк, но, собравшись с силами, продолжил:
- В том то и дело, старик, что не убил, - и снова повисла пауза, - Не смог я. Ночью забрался к нему в спальню и встал у кровати с ножом в руках. Стрелять нельзя было, чтобы не поняли, что это убийство. Нужно было либо резать горло, либо душить, а затем сжечь квартиру вместе с трупом. Понимаешь, я смотрел на него, а перед глазами плыли испуганные лица тех двух детей, приёмных родителей которых я на их глазах убил. Долго стоял... Слишком долго и слишком непрофессионально. А он возьми, да и проснись! - Вовка нервно засопел, - Не буду я тебе рассказывать, о чём мы с ним тогда говорили, только уже через несколько часов вся его квартира дотла сгорела от взрыва газа. Бреславский был к этому времени уже далеко за границей, а я сдавал в камеру хранения огромный чемодан, наполненный до отказа наличными долларами. Он тогда в Чили залёг. Так что никаких жертв, на самом деле, от взрыва не было. Естественно, Михалыч был уверен, что я того убил, поэтому рассчитался со мной, как и обещал. На эти деньги купил небольшой действующий бизнес, и, как несколько лет назад с обувью, начал потихоньку отмывать там наличку Бреславского. И всё бы ничего, да только объявился на днях этот самый 'мертвец', которого я отпустил. Вернее, засветился он там, в Чили, а заказчик это как-то вычислил. И случилось это совсем незадолго до того, как мы с тобой за кладом выехали. Сейчас, говорят, его уже точно убрали, но чемодан с деньгами всё ещё у меня. И денег в нём много. Очень! Я и сам не знаю точно, сколько их там.
Глава 30. Кощей
- Теперь Михалыч об этих деньгах тоже знает. Вот только, где они, никак из меня выбить не может, - он грустно усмехнулся, - потому и притащили тебя сюда. Сказать-то я ему не сказал, но обещал, что тебе всё расскажу. Ты прости меня, Серый, но уж слишком сильно били.
- Ты всё правильно сделал.
- Камера хранения на Южном вокзале, ячейка 237. Ключ на 'острове свободы' аккурат на том месте, где ты ногу стеклом пробил, помнишь?
- Помню.
- Ключ и брелок - бронзовые. Сигнал дают хороший, не пропустишь. Мусора вокруг нет - я вычистил всё. Или ты думал, что я металлоискатель и вправду для поисков клада купил? - Вовка снова усмехнулся, и закашлялся, - Что теперь с бабками делать - решать тебе. Они твои. Только учти, что с тобой обязательно кто-то из этих поедет, и смотри внимательно по сторонам - могут быть ещё люди. Да, скорее всего, так и будет - обеспечат подстраховку... Надумаешь себе оставить - беги из страны и заляг где-нибудь. Денег хватит. Только не светись сильно, не трать большие суммы сразу. Для начала полгода в гостиницах перекантуйся, при чём в разных. Имя смени. За меня не думай, меня эти деньги всё равно уже не спасут, не зависимо от того отдашь ты их Михалычу или нет, - он замолчал, задумавшись, а затем добавил: - И прости меня за всё, друг.
- Боюсь, что меня эти деньги теперь тоже не спасут. Ни меня, ни Олю.
- То есть? Какую Олю? Причём здесь Оля?! - Вовка явно не ожидал такого поворота.
- Ту самую, у которой Михалыч, деда убил вчера ночью, когда тебя пытался разыскать.
- Как убил? - пробормотал он, видимо, не в силах в это поверить, - Как убил?! - теперь уже во всё горло кричал тот, - Сука! Тварь! Порву!!! - но осознавая собственное бессилие, упал на пол и тихо шептал:
- Прости меня, Серый, прости друг. Знал бы, давно бы пулю себе в лоб пустил. Господи... Прости!
Со скрипом отворилась дверь, и яркий свет вновь заполнил холодильник.
- О! Ну, вижу, вы тут уже обо всём договорились, - довольно и очень доброжелательно пропел хрипящий голос Михалыча, - Идём, Серёжа, а то мы тебя заждались. А Вова с Олей пока здесь подождут.
Я встал. Вовка, вытирая слёзы, и кривясь от боли, тоже поднялся на ноги.
- Прощай, Серый, и прости ещё раз, если сможешь, конечно, - он глядел мне прямо в глаза и в этот момент я понял, что говорю с этим человеком последний раз в жизни.
Я обнял его, тот застонал от боли - видимо, рёбра были сломаны, - но тут же крепко прижал меня к себе, громко сопя носом у меня под ухом.
- Прощаю, брат, - сквозь комок в горле, выдавил я и Вовка ещё сильнее сжал объятия.
- Ну, я, мля, сейчас расплачусь! - захохотал Михалыч, - Чё вы все друг с другом прощаетесь-то? Я что вам тут, зверь какой? Это бизнес, друзья! Вы мне деньги, я вам жизнь. Всё просто! И разошлись! Мне вас убирать никакого резона! Сами подумайте!
Я ещё раз взглянул на Вовку и вышел.
- Ольга где?