Повсюду были разбросаны обломки пластиковых деталей кузова, под подошвами скрипели кубики битого стекла. На трясущихся ногах отошёл на несколько метров в сторону и взглянул на искорёженную машину. Все двери и крыша были сильно смяты неоднократными кувырками, одно из колёс - разорвано. Вокруг ночь и ни души.
- Деньги, - каким-то чужим, глухим голосом прохрипел я вслух и ринулся обратно к машине.
Забравшись в салон через проём заднего окна, обнаружил чемодан абсолютно невредимым. С большим трудом вытащив его наружу, бросил на асфальт и вернулся в салон, надеясь отыскать пистолет, выроненный Славиком. Вдалеке, за поворотом, послышался звук приближающейся машины. Я лихорадочно шарил в темноте руками. Ну!? Стёкла впивались в ладони, заставляя то и дело стряхивать их и снова возвращаться к поискам. Есть!
Суетливо выбираюсь наружу, зажимая пистолет в руке. Ладонь влажная от крови, сочащейся из порезов, и скользит по рукояти. Машина вывернула из-за поворота и, освещая место аварии, резко сбросила скорость. Я стоял посередине дороги, пряча за спину руку с пистолетом. Это была старая тридцать первая 'Волга', у которой под капотом что-то сильно тарахтело и поскрипывало. Из открывшейся водительской двери показалась испуганная голова мужчины. Судя по одежде и резиновым сапогам, он ехал на рыбалку.
- Живой? - предварительно присвистнув и ругнувшись, спросил он.
- Да! - прохрипел я в ответ.
- Ты один? - он медленно подходил ко мне, поочерёдно рассматривая то меня, то искорёженный труп 'Тойоты'.
- А ты? - ответил я вопросом на вопрос.
- А? - не понял тот, - А, да я-то один... Как же тебя угораздило-то, братуха? Тебе бы в больницу. Вон, лицо в крови всё...
- Прости, но мне машина твоя нужна.
- Дык, поехали, если что! Тут больница-то недалече, это мы мигом - размахивал руками, засуетился тот, приглашая подвезти.
Не отвечая ему, я поднял руку с пистолетом и направил ствол на мужика. Тот вначале не понял что происходит, но через секунду резко вскинул руки над головой и дрожащим голосом затараторил:
- Братуха, я свой! Не убивай! У меня внучка три дня назад только родилась, не видел ещё ни разу! Баба дома ждёт, как же она без меня! У нас хозяйство с нею, свиньи - не справится сама! Не стреляй, братуха, прошу!
- Не буду. Ключи дай.
- В-в-в кармане, - заикался тот и пальцем на вскинутой кверху руке, указывал вниз.
- Доставай! Только быстро!
Он достал и протянул мне.
- Бросай и уходи на обочину.
Мужик всё сделал. Подобрав ключи, я загрузил чемодан с деньгами в машину и, просмотрев на мужика, спросил:
- Дамбу в Салтове заешь?
- Знаю, конечно! - развёл руками испуганный водитель 'Волги'.
- Завтра там, рядом с автовокзалом, найдёшь её с полным баком и деньгами на новую машину. Прости, мужик, у меня выбора нет.
В ответ тот ещё раз развёл руками, чуть заметно пожал плечами и пробормотал:
- Тю, ё...
Я сел за руль, провернул ключ в замке зажигания, старый двигатель чихнул и, сотрясая ржавый кузов, взревел. Машина медленно начала набирать скорость, громко рыча прогоревшим глушителем. Мужик, стоявший на обочине, провожал меня взглядом, полным недоумения и обиды. Я с ужасом посмотрел на часы и дыхание перехватило! Вовке оставалось жить семь минут.
Тяжёлая и неповоротливая 'Волга' медленно набирала скорость, никак не желая разгоняться более, чем до ста двадцати... Каждая секунда казалась вечностью. Я упорно, с силой вдавливал педаль газа, несмотря на то, что та уже упёрлась в пол и дальше протолкнуть её было просто невозможно.
02:07. Не пропустить бы поворот к птицеферме! Третий за мостом. Первый уже проехал! Дорога пошла на подъём. Но тут скорость начала падать, а обороты двигателя снижаться. Неужели в гору не тянет? Кое-как преодолеваю подъём, но машина упрямо отказывается разгоняться даже на ровной дороге, а через несколько десятков метров пару раз чихнула. Бензин!
- Твою мать, мужик! Кто так заправляется?!
Крутой подъём сменился не менее крутым и затяжным спуском. Я заглушил двигатель, чтобы хоть немного сэкономить топливо. Проехав второй поворот, качусь дальше. Ещё километр и вот он! Завожусь на ходу, выворачиваю руль. Визг лысой резины, занос. Не вписавшись в поворот, вылетаю на пахоту, и машина окончательно глохнет. Попытки завести ни к чему не приводят. Бросив её, вытаскиваю тяжеленный чемодан, и бегу в сторону темнеющего вдали силуэта птицефермы. Тяжёлая ноша больно бьёт по ногам, заставляя сбиваться с шага и падать, а ручка больно врезается в исколотые стёклами ладони. Пот пропитал насквозь одежду. 02:11. Время! Ещё двести метров.
- Я здесь! - ору, что есть мочи, срывая голос и задыхаясь от бега, в очередной раз падаю лицом на пыльную дорогу, а поднимаясь снова ору сквозь слёзы: - Михалыч, сука! Михалыч, я здесь!!! Я успел! Слышишь, тварь!? Я ЗДЕСЬ!!!
Из барака фермы донёсся выстрел и эхом разлетелся в ближайших тополиных посадках. На востоке небо начало светлеть. В мае ночи такие короткие...
Глава 34. Рассвет