Она протянула руку к птенцу. Тот на секунду засомневался, но, в конечном счете, ударил крылышками о землю и вскочил ей в ладонь. Он, похоже, чувствовал себя в безопасности в слегка свернутой ладони, потому что примостился на краю и тихонько защебетал.
Брюнхильд посмотрела вниз на птенца и пробормотала:
— Ну что ж, я все же это сделала…
— Ах, ох, ты нарушила закон природы! Тебе не следует этого делать, Мисс Брюнхильд!
Она хотела как-то ответить, но ее рука была занята. Ей пришлось заскрипеть зубами и смутиться.
— Надо же, впервые в жизни я чувствую себя победителем! Отныне я буду тем, кт… воаааа!
Пнув кота под зад, Брюнхильд развернулась и ушла прочь.
Кот поспешил за ней.
— Что ты творишь?
— Столовая. Мне нужна еда для птенца и картонная коробка.
— А как насчет еды для меня?
— Как насчет того, чтобы подчиниться закону природы и словить крысу? Я могу познакомить тебя с хорошей канализацией.
Она проигнорировала недовольный взгляд на лице кота и перевела дыхание. Брюнхильд увидела, как в ее руке птенец щебечет и открывает свой клювик.
— Но мне действительно не стоило этого делать. Следовало оставить все на милость закона природы.
— Вот почему тебе нужно было позволить естественному зверю, как я, его съесть.
— Вообще, если подумать, то ты совсем не естественный зверь!
Под заходящим солнцем на восточной стороне Императорского Дворца стояли Ворота Сакасита.
На перилах моста, пересекающего ров, сидели Саяма и Синдзё. Они наблюдали, как замаскированные транспортные средства покидали территорию через ворота.
Казами и Изумо уже уехали на одной из замаскированных машин вместе с Зигфридом.
Sf получила небольшой ремонт и осталась в машине команды техобслуживания. Саяма припомнил, как она невозмутимо подхватила Ооширо Итару и отказывалась его отпускать, даже когда он сказал, что вернется самостоятельно.
Саяма ожидал Ооширо Казуо, что участвовал во встрече перед отходом. Он хотел поговорить со стариком про завтрашние предварительные переговоры с 1-м Гиром.
Он повернулся к Синдзё и спросил:
— После этого ты возвращаешься назад, Синдзё-кун?
— Да. После того, как ненадолго выбралась по твоему совету, Саяма-кун. Я останусь, пока Ооширо-сан не прибудет сюда.
Саяма слегка поклонился и произнес:
— Благодарю.
— Ничего, это ничего. Я опять оплошала сегодня. …Прости.
— Незачем извиняться. Всегда может понадобиться помощь после основного дела. Отправиться на передовую — это не единственный способ себя проявить. Разве не так?
— Наверное… но я правда была после этого полезной?
— Прошлой ночью ты позволила мне выспаться на коленях и научила меня многому после. Сегодня ты предупредила нас о надвигающейся опасности, и разговариваешь со мной сейчас.
Услышав это, Синдзё издала тяжелый вздох.
— Возможно, я не подхожу для подобного дела.
— Это не так, — сказал Саяма и припомнил, что он произнес нечто похожее прошлой ночью.
Он более-менее понимал почему, но он не стал преследовать эту мысль.
Зайти слишком далеко означало связать себя с другим человеком.
Левая сторона его груди слегка заныла.
Он получил эту боль, когда потерял своих родителей, что были глубоко с ним связаны.
Саяма глянул на Синдзё.
Она некоторое время сидела с опущенной головой, но затем…
— Эй, — она медленно подняла голову. Ее смущенный взгляд повернулся к нему, и она наклонила голову, — Почему ты явился сегодня?
— Что ты имеешь ввиду? Ты оставила мне вчера столько информации.
— Но ты по-прежнему не принял полномочия Пути Левиафана. После всего, что случилось вчера, ты не думал отступить сейчас, чтобы избежать дальнейшей опасности?
Саяма увидел, как Синдзё глянула на его левую руку.
— Почему?
Он знал почему. Но мог ли он сказать это так, чтоб ей стало понятно?
Вот этого он не знал.
Год назад на небольшой площади в школе он участвовал в выборах вице-президента школьного совета, читал речи перед толпой учеников и выиграл. Но сейчас, перед лицом всего одного…
—…
Саяма осознал, что ему нечего сказать.
Он не имел понятия, сколько времени прошло с момента, когда Синдзё задала свой вопрос.
Но едва он взглянул на нее, то увидел, что она по-прежнему смотрит в его сторону с полуопущенными бровями.
Она ждала.
В ответ на ее ожидание он сделал неожиданное действие. Он поместил свою руку поверх руки Синдзё на перилах. Ее пальцы немного шевельнулись, но она не отвергла его прикосновения.
Саяма кивнул и спросил:
— Какое ощущение от моей ладони?
Синдё почему-то опустила взгляд.
Саяма ощутил, как под его рукой ее пальцы мягко зашевелились.
Ее ответ был тихим и прозвучал в форме вопроса:
— Она горячая. И я могу чувствовать твой пульс?
— Это отголоски сегодняшней битвы. И…
Саяма продолжил в мыслях.
Ее пульс был высоким, и в руке чувствовалась теплота, но все ощущалось как-то спокойнее и глубже.
Запомнив это различие, Саяма заявил:
