— Они, наверное, хотели сыграть роль героев. Они планировали тайком все закончить прежде, чем вызвать в мире смятение… Это полная противоположность королю 1-го Гира. Для его защиты король делал всё возможное. Он применил механических драконов для обороны и разделил Концептуальное Ядро на две части.
— И Зифгрид этим воспользовался. Королевский дворец был разрушен, и связи командования развалились. Доктор Регин соединился с механическим драконом Фафниром и попытался защитить половину концептов 1-го Гира, что хранились внутри, но Зигфрид похитил священный меч Грам, созданный Доктором Регином, и… — Она вздохнула. — Если бы Фафнир доктора Регина был Фафниром Возрожденным Преподобного Хагена, всё могло обернуться иначе.
— Как? Чем так отличается модифицированная версия?
— Ой, подожди секунду. Я уже вижу штаб-квартиру.
Неподалеку от заброшенной деревни угадывались два громадных строения. Там находилась школа. Здания были школой и спортзалом. Брюнхильд опустилась в направлении спортзала.
— Модифицированная версия механического дракона усилена для защиты. Она обладает двумя реакторами: один для движения и один для вооружения. У старого Фафнира, с которым соединился Преподобный Регин, был всего один реактор, так что он умер, когда священный меч Грам разрушил реактор, в котором содержалось Концептуальное Ядро.
— А Фафнир Возрожденный Преподобного Хагена?..
— Обладает оставшейся половиной Концептуального Ядра, запечатанной в реакторе вооружения. Эта сила — средоточие недовольства всего 1-го Гира. Даже если мы ее утратим, оставшийся реактор движения будет использован, чтобы раздавить врага или взорвать.
Брюнхильд почувствовала, что кот задрожал.
— Тебе страшно? Не переживай. Преподобный Хаген не будет побежден.
— Эм, нет. Дело не в этом. После такого охлаждения мне захотелось в туа… Эй, прекрати меня так поднимать! А-а, ходить под себя — это так унизительно!
Ночью в Библиотеке Кинугасы Казами и Изумо занимались подсчетом финансов.
— Сейчас, может, и весенние каникулы, но у нас накопилось немало работы с тех пор, как мы взялись за это в прошлом семестре… О, Каку. Тебе не нужно так сосредотачиваться на копировании этих расписок, а то ты начинаешь выглядеть как робот. У тебя, оказывается, бывает серьёзный взгляд.
— Ох, как бы это так сказать? Меня привлёк запах клея. Думаю, ты бы сказала, что это привычка?..
Казами его проигнорировала. Она усердно расчерчивала бухгалтерскую книгу в руках на дебет и кредит.
Но неожиданно она взглянула вверх. Со своего места рядом с ней, Изумо обратил на это внимание.
— В чем дело? Что-то не так с… гах!! Дурилка! Я еще даже ничего не сказал!
Казами проигнорировала возражения Изумо и вернула назад руку, которой ударила влево. Зигфрид глянул на нее из-за стойки, но она ему помахала, говоря, что это ничего. Затем она поднялась.
— …Звук? Как странно, — пробормотала она перед тем, как зашагать к западному краю Библиотеки Кинугасы.
Там находилась каморка. Она протиснулась через узкий проход в небольшую комнатку, где хранились стопки книг и свернутые карты.
— Что там такое? — окликнул Зифгрид через пространство протяжностью в четыре класса от стойки до каморки. Казами повернулась, и окинула взглядом всю ширину Библиотеки Кинугасы. Она заговорила достаточно громко, чтобы ее услышали от входа в каморку.
— Вы не слышали только что птичий щебет?
— Стена с этой стороны, должно быть, резонирует, поэтому можно услышать звуки из верхних этажей. Комната изобразительного искусства на третьем этаже и музыкальная комната на втором расположены отдельно.
— Но почему здесь птица? Мне что, послышалось?
Едва задав этот вопрос, она взглянула вверх, поняв. Она услышала это снова.
— Хм. Насколько я помню, Брюнхильд Шильд, глава клуба изобразительного искусства, выращивает одну у себя. Она единственная, кто пользуется комнатой изобразительного искусства во время весенних каникул.
— Вы многое об этом знаете, — заметил Изумо.
Зигфрид кивнул и ответил:
— Она, похоже, меня недолюбливает.
Он говорил настолько убедительно, что Казами не смогла ничего возразить.
Она вернулась назад за стол. Пока Изумо вслушивался в ее шаги, он задал вопрос, чтобы смягчить ситуацию.
— Если подумать, — он осторожно подбирал слова. — Насколько вообще силен 1-й Гир? Все что осталось — это Городская фракция, верно? Как много у них сил?
Он направил свой вопрос Зигфриду.
Мужчина глянул на него из-за стойки.
— У нас сегодня был конфликт, припоминаешь?
— Ага. Насколько они сильны, если сравнивать с этим?
— Сегодняшняя битва не более чем детская забава. Истинная сила 1-го Гира не в магии, созданной словами. А в чистом насилии, поддерживаемом словами.
Над школьными строениями, вокруг которых скопилось немало мусора, снижалась Брюнхильд.
Повсюду лежали сухие листья, и ни в школьном здании, ни в спортзале не оставалось ни единого целого окна.
То была заброшенная школа.
Развернув крылья вокруг себя, Брюнхильд опустилась перед спортзалом. За пять метров от земли она начала приготовления к посадке.
