Но тут принц почувствовал на плече нежную и сильную руку. Он попытался стряхнуть ее и снова крикнул:
— Дагдаг! Пусти меня!
— Дагдаг — наш друг, Корум, — шепнула ему на ухо Медб. — Он спас нашего верховного короля.
Корум повернулся к ней и увидел, с какой тревогой она вглядывается в его единственный глаз.
— Убери меч, — сказала она. — Тут никого нет.
— Разве ты не слышала арфу?
— Я слышала музыку ветра в развалинах замка Оуин. Вот и все, что я слышала.
— И не видела его лица, его насмешливого лица?
— Я видела, как облако закрыло луну, — сказала она. — Вернемся, Корум, к нашему празднику.
Вздохнув, он вложил меч в ножны и покорно пошел за Медб обратно в Каэр Малод.
Так заканчивается сказание о Дубе и Овне.
За море отправились гонцы, неся вести для всех: верховный король вернулся к своему народу. Они плыли на запад, к королю Фиахаду из Туа-на-Мананнан (теперь Корум знал, что земли эти были так названы в честь рода Илбрека), они плыли на север, чтобы донести новость до Туа-на-Тир-нам-Бео. Они поведали ее Туа-на-Ану и королю Даффину из Туа-на-Гвиддно Гаранхир. И где бы гонцы ни встречали племена мабденов, то рассказывали им, что верховный король обитает ныне в Каэр Малоде, что Амергин обдумывает вопрос о войне против Фои Миоре и что он созывает представителей всех родов и племен, дабы обсудить планы последней великой битвы, исход которой и решит, кто будет править землями запада.
В кузницах ревели пылающие горны, и оттуда доносился непрестанный звон металла: под руководством величайшего из кузнецов, Гофанона, там ковали и закаливали топоры и копья.
В домах мабденов царили радость и надежда. Они ждали, что решат Корум Серебряная Рука и Амергин, великий друид, — где состоится битва и когда она начнется.
А остальные слушали Илбрека, который, усевшись на траве, рассказывал легенды, услышанные им от своего отца. Многие считали его величайшим из героев сидов и помнили, как он участвовал в битвах и какие совершал подвиги. Затаив дыхание, они слушали эти повествования (часть из которых знали) и с радостью убеждались, что героизм, который, казалось, существовал только в песнях бардов, был на самом деле.
И только когда они видели Корума, бледного и мрачного, с опущенной головой, словно он прислушивался к какому-то голосу и никак не мог его уловить, они понимали смысл трагедии, заключенный в этих сказаниях о великих людях, погибших на службе своему народу.
В такие моменты люди Каэр Малода были задумчивы, они осознавали величие жертвы, которую ради них принес вадагский принц по имени Корум Серебряная Рука.
Так заканчивается пятая из Книг Корума.
И пришли они в Каэр Малод, пришли все. Высокие воины в лучших одеждах, с надежным оружием гарцевали на могучих конях. И не было сомнений в их силе и величии. Местность вокруг Каэр Малода расцвела яркими цветами: шатры из тяжелого шелка и боевые стяги, золото браслетов, серебро пряжек, блестящий металл шлемов, жемчужные инкрустации тяжелых кубков и драгоценности, что хранились в походных укладках. Это было крупнейшее собрание мабденов, куда прибыли все до одного — люди Запада, пасынки солнца, чьи братья на востоке погибли в бесплодных сражениях с Фои Миоре.
В центре лагеря высился шатер куда больше всех остальных. Цвета морской воды, он ничем не был украшен, и у входа не колыхались стяги — одного его размера было достаточно, чтобы понять, что в нем обитает Илбрек, сын Мананнана-мак-Лира, величайшего героя сидов, прославившего свое имя в битвах с Фои Миоре. У коновязи близ шатра стоял огромный вороной жеребец, он единственный мог нести на себе гиганта, и видно было, что конь этот умен и силен — настоящий конь сидов. Хотя Илбрека от всей души принимали в Каэр Малоде, он не мог найти помещения достаточно высокого, чтобы уместиться, и ему пришлось поставить свой шатер среди собравшихся воинов.
За полем, усеянным шатрами, палатками и вигвамами, тянулся зеленый лес с раскидистыми деревьями; пологие склоны холмов заросли дикими цветами и кустарниками, чьи соцветия сверкали, как драгоценные камни, в лучах солнца; к западу лежала синяя гладь океана, покрытая белыми барашками, и на гребнях волн качались серые чайки. У близлежащих берегов теснились приставшие суда. Они приходили из земель Гвиддно Гаранхира и из страны Тир-нам-Бео — корабли разных очертаний и разного предназначения, военные и торговые, морские и речные. Но все, что могло держаться на воде, сейчас было использовано для одной цели — доставить племена мабденов на большой сбор.
